18+
Обложка книги «Скорее счастлив, чем нет»
Обложка книги «Скорее счастлив, чем нет»
Константин Кропоткин |

«Я уже не вправе перестать писать истории об ЛГБТ-людях»

Разбираем роман Адама Сильверы «Скорее счастлив, чем нет»

В издательстве Popcorn Books вышел «Скорее счастлив, чем нет» — дебютный роман Адама Сильверы, известного в России по книге «Что, если это мы». Подготовленному читателю уже более-менее ясно, чего ждать от этого писателя для «юных взрослых»: без геев явно не обойдется, причем описаны они будут со знанием реалий современного американского подростка. Так ли это? И да, и нет.

Бекки Алберталли и Адам Сильвера. Фото: Seth Abel
Бекки Алберталли и Адам Сильвера. Фото: Seth Abel

Первым делом Адам Сильвера заявил о себе на русском в коллаборации: минувшим летом вышел роман «Что, если это мы». История любви двух юных геев в Нью-Йорке была написана вместе с Бекки Алберталли, звездой подростковой литературы США. Исполненный в четыре руки young-adult-роман, кажется, неплохо сыграл на чувствах целевой аудитории. «Я не хотела, чтобы эта история заканчивалась», «милый роман о юности», «меня тянет на сладенькое» — отзывы русскоязычных читателей мало чем отличаются от иностранных, где пишут в том числе и об общественной пользе книги.

Квир-чувство в романе описано без всяких указаний на эксклюзивность: Артур и Бен влюбляются, ссорятся, мирятся, и ни у кого, включая родителей, нет ни малейших возражений — мальчики сами должны разбираться друг с другом, имеют право. Бекки Алберталли и Адам Сильвера не пересказывают реальность, а по мере сил моделируют ее по рецептам новой этики повышенной человечности. У героев есть планы на общее будущее, что, конечно, важно для читателя-квира, остро нуждающегося в примерах для подражания, ролевых моделях, сценариях счастья.

Смысл и цель романа — сообщить влюбленным (и, само собой, читателю), что они в безопасности. Что, если это вы в мире, где никто никому не желает зла, а выбирать приходится, как в советских комедиях, между хорошим и лучшим? Ключевой для квир-прозы мотив безопасного пространства бесконфликтно реализуется с первой страницы романа вплоть до последней.

В американскую подростковую беллетристику Адам Сильвера пришел с произведением куда менее кондитерским. Этот текст многократно и намеренно обманывает ожидания — свойство, которое оценили сериалостроители, знающие толк в клиффхэнгерах: права на экранизацию книги «Скорее счастлив, чем нет» уже проданы.

Дебютное сочинение Сильверы, в 2015-м зачисленное The New York Times в список обязательного чтения для подростков, заводит поначалу в полумрак литературы взросления: 16-летний Аарон, житель бедного квартала, в подробностях переживает пробуждение гомосексуального чувства, вызывая ассоциации, скажем, с лесби-классикой «Не только апельсины» Джанет Уинтерсон или с переживаниями чувствительных геев Патрика Гейла («Место, названное зимой»). Влюбленный в Женевьеву, Аарон вдруг испытывает интерес к Томасу, а тот, в свою очередь, ищет с ним близкой дружбы. Скоро ли и каким образом прильнут друг к другу любящие юношеские сердца?

«…Может, так у всех парнелюбов бывает: вот тебе нравятся девочки, а потом — раз! — и не нравятся. Или, может, мне нравятся и девушки, и парни, я еще не понял.

Томас пересаживается поудобнее и оказывается чуть ближе: то ли случайно качнулся, то ли специально.

— Как ты думаешь, когда все изменилось?

„Когда появился ты“…».

Вызвав блаженное предощущение сладкого финала, Адам Сильвера вдруг опрокидывает героев в темную яму страшного узнавания, вынуждая отматывать события от середины к началу — к пониманию, из какого зерна выросла приязнь Аарона к Томасу.

То, что мнилось естественным становлением личности, оказалось следствием травмы, итогом эскапизма, трусливого бегства от тяжелой реальности. И вот уже кажется, что в воображаемые соавторы Сильвера взял французского детективщика Себастьяна Жапризо с его классической ныне Золушкой, попавшей в ловушку амнезии.

Все не так, как кажется, и уж тянется рука перелистнуть роман от середины к началу, чтобы посмотреть на события другими, новыми глазами: понимание близких предстает отрепетированной ложью, открытие — неизбежностью, влюбленность — эрзац-чувством.

Адам Сильвера. Фото: Margot Wood
Адам Сильвера. Фото: Margot Wood

Но и это еще не все: Адам Сильвера снова выбивает у читателя почву из-под ног, показывая вконец дезориентированного героя в динамике быстрого клипового монтажа. В этих резких склейках, думается, много личного. Писатель, открытый гей, выходец из неблагополучного Южного Бронкса (Нью-Йорк), не скрывает, что страдает от депрессий. Аарон, его альтер эго, чувствует, как превращается в зомби или, что русскоязычному читателю, возможно, чуть ближе, в человека без прошлого.

Текст, будучи, безусловно, гей-прозой, выходит вдруг в сферы метафизические. В воспитательный роман Адам Сильвера инсталлирует всего одно допущение: представим себе, что есть возможность забыть страшные переживания прошлого; вообразим, что существует такой институт — «Летео», — который позволит некомфортному знанию кануть в Лету, мифическую реку забвения. Станет ли лучше исправленная жизнь? Какие риски сулит забытье?

«Вся прежняя жизнь рушится мне на голову — все мои ошибки, которые я, сам того не ведая, сделал снова, все удары по моему разбитому сердцу. Наверно, внутри меня сейчас бьются два сердца, отданные двум людям, — будто настал конец света и Луна и Солнце вместе вышли на небо моей личной планеты».

В чем ценность травматичного опыта? Этот вопрос чрезвычайно заботит современную западную ЛГБТ-прозу, которая все увереннее встраивается в общую литературную традицию и все изобретательнее в детализации квир-преемственности: сюжеты о неконформной сексуальности, прежде умиравшие на стадии замысла, раз за разом обретают книжную плоть.

Роману Сильверы «Скорее счастлив, чем нет» в литературные кузены годится «Стертая личность», американский бестселлер 2016 года, где Гаррард Конли описал личный опыт конверсионной терапии — автора тщетно пытались избавить от гомосексуальности. Этот варварский процесс, запрещенный в странах первого мира, Конли сравнивает с попыткой уничтожить самую личность, стереть ее.

Трейлер фильма «Стертая личность» (2018), режиссер Джоэл Эдгертон

Адам Сильвера, силой одного допущения поместивший героя в пространство неведения, размышляет о результатах: сколько человека останется, если вынуть из него гея? Он дает ответ, близкий к хрестоматийному: без прошлого, сколь угодно тяжелого, не бывает будущего. Столкнув Аарона в пропасть узнавания, Адам Сильвера подчеркивает важность преодоления. Его герой после серии апдейтов, вынужденных и добровольных, модифицирует и свои представления о счастье, которое невозможно без горечи.

Все к лучшему, настаивает автор, а если не к лучшему, то это еще не все.

Сеанс аутотерапии, который устроил себе писатель, принес ему не только любовь читателей, похвалы критиков и хорошие тиражи, но и понимание, что делать дальше. Вряд ли случайно в Instagram нынешнего жителя Лос-Анджелеса именно первый роман лежит в круге последующих.

View this post on Instagram

Happy National Coming Out Day from me and Aaron and Griffin and Mateo and Rufus and Arthur and Ben and Emil and Maribelle and Ness and many more on the way. Whether the whole world knows about your heart or just yourself you are valid and beautiful and this day is yours if you want it. 🏳️‍🌈

A post shared by  ADAM SILVERA (@adamsilvera) on 

«Врать не буду, „Скорее счастлив, чем нет“ я писал для себя, — сообщает Адам Сильвера в послесловии 2020 года. — Я и представить себе не мог, что книга будет столько значить для других. Читатели совершали передо мной каминг-аут, признавались, что история Аарона спасла им жизнь, показывали татуировки с фразами из книги, фан-арты… Случилось столько незабываемых событий, что я уже не вправе перестать писать истории об ЛГБТ-людях».

Поделиться: