18+
Пегги Гуггенхайм. Автор иллюстрации: Ashley Longshore
Пегги Гуггенхайм. Автор иллюстрации: Ashley Longshore
Букмейт |

8 биографий женщин, которые до сих пор вдохновляют

От писательницы Астрид Линдгрен до летчицы Зинаиды Кокориной

Пегги Гуггенхайм открыла миру Дали и Кандинского, Людмила Лопато спасла в эмиграции традицию русского романса, а Грета Гарбо сформировала институт кинозвезд. В преддверии 8 Марта рассказываем про книги о великих женщинах, которые прославились в разных областях культуры, политики и дизайна.

Писательница

Мы очень многого не знаем об Астрид Линдгрен. Например, что в 16 лет она выглядела так, что у набожных жителей ее родной деревеньки отвисали челюсти: балахонистый мужской костюм, кепка, короткая стрижка. А под кепкой — голова, полная цитат из Ницше, Шопенгауэра, Достоевского. Или что в 17 лет она родила сына от женатого мужчины и наотрез отказалась от любой помощи.

«Прежде всего я хочу быть с моими детьми. Затем — с моими друзьями. А еще я хочу быть с собой. Целиком и полностью. Человек мало и ненадежно защищен от ударов судьбы, если не научился оставаться один. Это едва ли не самое главное в жизни».

Революционерка

Подробная биография первой русской женщины, приговоренной к смертной казни. Софья Львовна Перовская была руководительницей революционной организации «Народная воля» и участвовала в убийстве Александра II. После свержения царизма ее личность стала невероятно популярной: революционерке ставили памятники, посвящали романы, называли в ее честь улицы и даже одну небольшую планету. Историк Николай Троицкий исследовал, как Перовская смогла добиться такого большого влияния в обществе, где женщинам не разрешалось даже коротко стричься.

«Неужели любовь к родине должна распространяться на любое ее правительство, императора, исторического деятеля, генерального секретаря, или, быть может, начальника концлагеря? Неужели, будучи в здравом уме, можно считать историками и патриотами тех, кто сочиняет пухлые тома с жизнеописанием русских самодержцев, замалчивая, а порой и оправдывая их человеческие пороки и жестокие репрессии?»

Актриса

Грета Гарбо — одна из самых романтических и самых загадочных фигур в мировом кинематографе. Гарбо была необыкновенно красива: пропорции ее лица соответствовали пропорциям лиц античных статуй, а пропорции тела — образцу античной красоты Венеры Милосской. Гарбо никогда не давала интервью и автографы, не присутствовала на премьерах своих фильмов и не отвечала на письма поклонников. Полвека она одиноко прожила в Нью-Йорке, избегая репортеров и выходя на улицу в темных очках. Великая актриса так и осталась «таинственной Гарбо».

«Грете Гарбо действительно удавалось избегать яркой, шумной, звонкой, мишурной стороны кинематографической жизни. Ее крайне редко можно было встретить на светских вечеринках; она придерживалась строгой диеты, состоящей из рубленых бифштексов с жареным картофелем и яйцом, за которыми полагался кусочек нежирного пирожного и свежий фруктовый сок».

Летчица

В 1921 году Зинаида Кокорина, учительница русского языка одной из киевских школ, впервые увидела самолет. Его сверкающая поверхность и способность взлетать до небес так поразили девушку, что она захотела изменить свою жизнь и стать летчицей. К тому времени в школах ВВС уже учились женщины, но никто из них не получал разрешения летать. Многих отчисляли за неуспеваемость. Тем сложнее Кокориной было доказать серьезность своих намерений. В течение года девушка дважды подавала заявку в авиационную школу, но получала отказ. Тогда она решилась поехать в пригород Севастополя, в поселок Кача, где находилась Первая военная школа летчиков. Сначала Зинаида устроилась туда работать библиотекарем, а затем стала курсанткой. Чтобы защитить свое право летать, ей пришлось не просто поспевать за мужчинами, но быть первой во всем. «Я буду летать» — документальная повесть о жизни Кокориной, рассказанная ее дочерью.

«Удивительно, как легко вы меня сагитировали. Главный ваш довод: сегодня в руках нужна винтовка, а не книжка. Вот разобьем Юденича, защитим Петроград… Наверное, это совпадало с моими мыслями. Во всяком случае уже на втором нашем свидании направление нашей прогулки определялось расположением штаба».

Скрипачка

Мемуары гениальной скрипачки Мин Ким, которая родилась в Корее и выросла в Англии. В одиннадцать лет она выиграла первый международный конкурс, в восемнадцать — училась у знаменитого скрипача Руджеро Риччи, в двадцать один — встретила «ту самую» скрипку, инструмент Страдивари 1696 года. А через десять лет скрипку украли из-под стола в лондонской закусочной, и Ким вместе с инструментом потеряла себя.

«Этот мир по-прежнему чужой, а я по-прежнему кореянка, но больше я никому не кланяюсь».

Коллекционерка

Пегги Гуггенхайм — покровительница искусств XX века, которая жила своей работой, имела сотни любовников и обожала маленьких собак. Доверяясь интуиции, она за бесценок покупала работы еще никому не известных Поллока, Пикассо, Дали и Кандинского и выставляла их в своих галереях в Лондоне, Нью-Йорке и Венеции. Эта книга — воспоминания Гуггенхайм о детстве на Манхэттене, об отце — богатом промышленнике, погибшем при крушении «Титаника», о богемной молодости, любимых мужчинах и картинах, которым она посвятила жизнь.

«Мы близко подружились с русской девушкой по имени Фира Бененсон. Мы жили в отеле „Крийон“ в Париже и состязались, кто сможет получить больше предложений руки и сердца. Мы одевались по последней французской моде и, вне всякого сомнения, вели себя как идиотки».

Дизайнер

Французский дизайнер Эльза Скиапарелли прожила полную приключений жизнь и ознаменовала целую эпоху в моде. Она первая создала бутик и заложила основы того, что в будущем будет именоваться прет-а-порте. Эта книга — такое же творение Эльзы, как и ее модели.

«Однажды обнаружили, что моя „вагнеровская“ няня — пьяница и дрянь. Когда носила меня на руках, под просторными ее юбками слышался звук ударяющихся друг о друга бутылок. Этот звук интриговал моих родителей-трезвенников, но правду они узнали, только когда моя сестра по наивности им рассказала, что няня прячет меня в кабачке на нижнем этаже, а сама в это время напивается. Ее тут же уволили и оставили вопящего, изголодавшегося ребенка без кормилицы. Поняли, что вскормлена я по большей части алкогольными напитками, а не молоком из груди».

Певица

Книга известного историка моды посвящена Людмиле Лопато, которую в 1940-е годы называли царицей парижских кабаре — самой русской из парижанок и самой очаровательной парижанкой из русских. Она была знакома с Матильдой Кшесинской, Феликсом Юсуповым, Анной Павловой, Федором Шаляпиным, Александром Вертинским, Александром Галичем, Рудольфом Нуреевым. Лопато открыла в Париже ресторан «Русский павильон» у Елисейских полей, любимый и бомондом, и богемой. Ее живой рассказ с комментариями Александра Васильева воссоздает атмосферу, в которой жили и творили люди, вынужденные после революции покинуть Россию, но сохранившие ее театральные, музыкальные и даже гастрономические традиции.

«Я начала петь. Обыкновенно в зале в эту минуту наступала тишина. Но принцесса Каролин и Лагерфельд продолжали разговаривать. Послышалось строгое: „Шшш…“ — князь Голицын призывал гостей к молчанию. Но — Каролин продолжала говорить с Лагерфельдом.
И тогда князь громко сказал: „В России все молчат, когда поют известные певицы!“
Тут на минуту действительно онемели все. Включая меня. Сказать, что возникла общая неловкость, — это ничего не сказать».

картинка банера пропала, извините
Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте
Подписаться

Поделиться:

Читайте также:

Фото: Анна Швец Интервью Илья Мартынов: «Размер мозга не влияет на интеллект». Глупые вопросы нейробиологу Почему рассеянный склероз так называется и как чтение сложных текстов помогает нашим нейронам Тове Дитлевсен (1952). Фото: Jarner Palle, Ritzau Scanpix. Источник: nok.se/forfattare/d/tove-ditlevsen Писатели «Детство», «Юность», «Зависимость»: почему про Тове Дитлевсен вспомнили только сейчас «Забытая бабушка» датской литературы, которую спустя полвека полюбил весь мир Портрет Зинаиды Гиппиус, которая сознательно использовала мужские псевдонимы. Художник Леон Бакст, 1906 год Истории Русские писательницы с мужскими псевдонимами Гиппиус — это Никита Вечер, а Екатерина II — Разнощик Рыжий Фролка. И другие истории Обложка книги «Конец света, моя любовь» Книги «Конец света, моя любовь»: женская сексуальность, насилие и апокалипсис взросления Разбираем книгу Аллы Горбуновой, получившую премию НОС Компьютер E.R.A./Univac 1103 в 1950-х. Фото: Hum Images/Alamy Истории «Cлишком хорошенькая», чтобы стать программисткой. 10 фактов о гендерных стереотипах в IT Как «мужская» профессия сначала принадлежала женщинам, а потом что-то пошло не так Изображение вируса SARS-CoV-2, полученное с помощью электронного микроскопа. Вирус раскрашен желтым цветом / ru.wikipedia.org Книги «Это черная дыра, которая всех нас засосала»: как из-за COVID-19 перестали заниматься другими болезнями И прочие последствия коронавируса для науки