Обложка новой книги Марины и Сергея Дяченко, которая вышла в 2020 году в издательстве «Эксмо»
Обложка новой книги Марины и Сергея Дяченко, которая вышла в 2020 году в издательстве «Эксмо»
Василий Владимирский |

Мелодия апокалипсиса: фэнтези Дяченко про ведьм и инквизиторов

Костры на площадях, нечистоты на улицах, мертвые дети и обезумевшая толпа, которая линчует односельчанку

За последние две тысячи лет человечество придумало не так много сценариев конца света. Всемирный потоп. Божественный огонь с небес. Голод, чума, война — это как водится. В XX–XXI веках к списку добавилось падение гигантского метеорита, антропогенная экологическая катастрофа, технологическая, не к ночи будь помянута, сингулярность, бунт машин и нашествие зомби — вот, пожалуй, и вся апокалиптическая партитура, с которой имеют дело фантасты. Однако Марина и Сергей Дяченко сумели проявить оригинальность: мир, который они сконструировали в романах «Ведьмин век» и «Ведьмин зов», движется к своему концу совсем под другую, непривычную мелодию. Литературный обозреватель Василий Владимирский объясняет, почему эта дилогия — нечто большее, чем еще одно фэнтези про нечистую силу.

Город Вижна почти не отличается от любой современной восточноевропейской столицы. Старый центр, где полно уютных кабачков и тихих переулков, современная жилая застройка на окраинах, университетский квартал, деловой квартал, парки, фонтаны, метро, международный аэропорт. По проспектам сплошным потоком текут автомобили, над крышами время от времени проносятся, неслышно вращая лопастями, вертолеты, шумит дневная жизнь. Все как везде — разница в том, что кроме обычных людей по этим улицам ходят самые настоящие ведьмы: не девочки-припевочки, неравнодушные к полетам на помеле, а чудовища в человеческом обличье, агрессивные, неуправляемые, наделенные дикой неконтролируемой силой. Обычно их немного, и Инквизиция — суровые мужчины и женщины в черных плащах — удерживает мир на краю пропасти. Да, Инквизиция тоже не сахар, в ее рядах хватает откровенных садистов, которым лишь бы мучить, давить, навязывать свою волю. Оправдывает ее существование лишь одно: только Инквизиция может сдержать неизбежное наступление хаоса, пускай и не самыми гуманными методами.

Однако случаются эпохи в истории человечества, когда ведьмы, прирожденные одиночки, вдруг начинают объединяться в группы, действовать заодно — и тогда просторные и светлые городские улицы затопляют нечистоты, земля идет трещинами, чума уносит сотни тысяч душ, в небе проступают кровавые знаки, а на виноградниках вызревают человеческие глаза. Апокалипсис, грозящий полной и окончательной гибелью человеческой расе, подступает совсем близко — именно в такую эпоху, в пресловутый ведьмин век, довелось жить героям дилогии Марины и Сергея Дяченко.

С 2013 года фантасты Марина и Сергей Дяченко живут в Лос-Анджелесе и совмещают занятие литературой и сочинение сценариев. Фото: ВКонтакте
С 2013 года фантасты Марина и Сергей Дяченко живут в Лос-Анджелесе и совмещают занятие литературой и сочинение сценариев. Фото: ВКонтакте

Главные герои «Ведьминого века» стоят по разные стороны этой вечной баррикады. Ивга — 18-летняя неинициированная ведьма, рыжая девчонка, затравленная, запуганная, загнанная в угол — отчаянно цепляется за свою человеческую сущность, но неудержимая сила влечет ее в центр урагана, подталкивает к превращению в совершенно иное существо. Клавдий Старж, Великий Инквизитор города Вижны, в юности переживший тяжелую психологическую травму и всю жизнь наказывающий себя за мнимую слабость, готов на любые жертвы, чтобы остановить надвигающийся кошмар, но вполне отдает себе отчет, что эта задача ему не по плечу. Единственный способ избежать ужасного конца — найти новую общую сверхценность, которая уведет в сторону от предначертанного пути Ивгу с Клавдием, а вслед за ними и все человечество.

Второй роман дилогии вышел в 2020-м, через 24 года после «Ведьминого века». В мире, придуманном супругами Дяченко, времени прошло чуть больше — около трех десятилетий. За эти годы многое изменилось. Ведьмы — неинициированные, потенциальные — стали полноценными членами общества. Они учатся и преподают в университетах, рисуют картины, снимают кино. Их ценят и уважают за изобретательность и яркий талант, а Инквизиция не столько контролирует этих женщин, сколько бережно опекает и оберегает от всего, что может толкнуть к инициации. Конец света вроде бы отступил, но на самом деле так только кажется. Однажды в этом благополучном мире начинают убивать инквизиторов — почти одновременно, согласованно, в разных концах страны, — и жуткая тень хаоса вновь нависает над человечеством.

«Ведьмин зов», новый роман Дяченко, во многом зеркалит, повторяет «Ведьмин век»: в биографии молодого инквизитора Мартина, одного из главных героев этой истории, тоже есть травма, предательство, самоотречение и даже запретное, немыслимое для людей его профессии чувство к молодой ведьме. «Все повторяется снова — с вариациями. Причудливо. Стремительно. Надежды больше нет…» Но Мартин не Клавдий, не Великий Инквизитор, а всего лишь куратор провинции Одинец. Он вырос в другую эпоху, в другой атмосфере и пережил свою травму не 16-летним подростком, а мужчиной под 30, уже став лучшим инквизитором-оперативником своего поколения. Да и его избранница — умная, успешная, уверенная в себе женщина. На этих контрапунктах, на сходстве и различии двух романов, играют соавторы — и делают это со зрелым профессионализмом.

Впрочем, Дяченко не пытаются второй раз войти в ту же реку. «Ведьмин век» — роман с элементом мелодрамы. Клавдий — мужчина средних лет, Ивга — юная девушка, которая годится ему в дочери; между ними медленно разгорается чувство, способное разрушить стену непонимания, но возлюбленным не суждено быть вместе. Или все-таки суждено? Кого-то из читателей этот мелодраматизм естественным образом привлекает, кого-то отталкивает от творчества писателей раз и навсегда. В «Ведьмином зове» на первый план выступают проблемы «отцов и детей» (с некоторыми фрейдистскими коррективами), тема взаимного непонимания и взаимного влияния поколений. Но Дяченко не ограничиваются одним человеческим измерением, бурным кипением страстей вокруг семейства Старж — они выходят на более высокий уровень обобщения.

Авторы дилогии — мастера задавать читателям неудобные вопросы, этические дилеммы, не имеющие однозначного решения; редкий их роман обходится без этого.

Неинициированная ведьма — бомба с часовым механизмом. Обычный человек — плохой, хороший, злой, не важно, — который в любой момент может без видимой причины, без всякого стресс-фактора превратиться в опасного социопата, массового убийцу со сверхспособностями, Чикатило на спидах. И что же с ней прикажете делать?

Превентивно изолировать от общества, засадить в кутузку, отправить на костер? В «Ведьмином веке» этот вопрос решают старым дедовским способом. Ведьма? Значит, законы человеческого общежития не имеют к тебе отношения. Чуть что — никаких разговоров, в колодки и на дыбу! В «Ведьмином зове», напротив, Инквизиция придерживается принципов, которые исповедовал Леонид Горбовский из «полуденного цикла» братьев Стругацких: «Из всех возможных решений выбирай самое доброе. Не самое обещающее, не самое рациональное, не самое прогрессивное и, уж конечно, не самое эффективное — самое доброе!» В обоих случаях результат так себе: сколько ни пытай ведьм, сколько ни сдувай с них пылинки, а мир все равно мчится в пропасть на крейсерской скорости. Рано или поздно любые универсальные схемы дают сбой, каждый частный случай требует индивидуального подхода, а мельчайшая ошибка может низвергнуть человечество в ад.

В 1990-х, сразу после выхода, «Ведьмин век» встретил чрезвычайно теплый отклик у читателей. Роман номинировался на премии «Интерпресскон» и «Бронзовая улитка», вышел в финал «Странника», удостоился «Большого Зиланта» на крупнейшем российском фестивале ролевых игр «Зиланткон». Однако сейчас эта книга звучит, пожалуй, даже актуальнее — понятно, почему соавторы вернулись к этому сеттингу и к этой теме. По сути, Дяченко обыгрывают стереотипные гендерные страхи: женщина — ведьма, разрушительница, агент хаоса; мужчина — палач, мучитель, деспот, властолюбец. Но «Ведьмин век» с «Ведьминым зовом» еще и о том, куда ведет такое стереотипное мышление, двоичная категоризация, разделение на черное и белое. К тому самому концу света, увы, и больше никуда. Костры пылают на площадях, нечистоты заливают улицы, мертвые дети, перекрученные, как кухонные полотенца, лежат на полу школьного спортзала, обезумевшая толпа линчует односельчанку. Порядок и хаос, инь и ян, сцепились в вечной схватке, норовят сломать друг другу шеи, врезать по почкам, выдавить глаза. Бой без правил, в котором все дозволено, ибо цель оправдывает средства, а побежденный теряет все.

Не слишком эстетичное зрелище, да.
Зато очень, очень поучительное.

Поделиться:

facebook twitter vkontakte