Фото: Ismail Taibi / unsplash.com. Иллюстрация: Букмейт
Фото: Ismail Taibi / unsplash.com. Иллюстрация: Букмейт
Мэри Мелконян |

Почему мы сюсюкаемся с детьми — с точки зрения лингвистики и психологии

Мы удлиняем гласные, утрируем интонацию и используем мимику — чтобы дети не боялись нас и быстрее разучивали язык

Как в первые годы жизни ребенок воспринимает звуки и обращенные к нему слова, какие факторы на это влияют и почему мы очень похоже разговариваем с детьми, домашними животными и возлюбленными? Поговорили об этом с Мариной Калашниковой, лингвистом и психологом, которая сейчас работает в Бакском центре языка и мозга (Испания) и исследует психологию раннего языкового развития.

— Как по-научному называют сюсюканье с детьми? 

— В англоязычной среде есть много терминов для этого явления. Наиболее распространенный — это «baby talk» (дословно — «язык детей»), но более точный — «infant-directed speech» (речь, обращенная к детям младшего возраста); есть даже и научный термин — «регистр общения с детьми». Еще эту манеру речи называют parental language («родительский язык»), что не очень правильно, ведь с детьми так говорят не только родители, но и практически все, кто их окружает.

Вообще существуют разные языковые регистры, потому что люди хорошо умеют приспосабливать речь к потребностям аудитории. Например, «speech-in-noise» («речь в шуме») — это когда вы оказываетесь, например, на очень шумной вечеринке. Или еще другие регистры — когда разговариваете с иностранцами, с домашними животными и так далее.

— До какого возраста ребенка мы используем вот такую особенную речь? 

— Обычно здесь подразумеваются первые два года жизни ребенка. Вообще же по мере его взросления меняется и то, как мы с ним общаемся. Поэтому в науке иногда встречаются более детальные термины: «toddler-directed speech» — речь, ориентированная на ясельников, уже начавших ходить детей; или, например, «children-directed speech» — речь, ориентированная на детей постарше, примерно до пяти лет. Таким образом, в целом мы всегда продолжаем говорить с ребенком как-то по-особенному.

— А когда мы переходим уже на нормальную, взрослую речь в общении с ребенком? 

— Такой стереотипный родительский язык — когда мы разговариваем в игривой манере, c излишней интонацией — присутствует обычно до пятилетнего возраста ребенка. К пяти годам дети уже довольно опытные в том, как они говорят и как используют родной язык, так что к этому времени родители уже меньше используют подобную речь.

— Как именно вы проводите исследование с совсем маленькими детьми? 

— У нас есть лаборатория, предназначенная именно для исследований с участием младенцев — конечно же, с разрешения их родителей. Все наши испытания можно разделить на три группы по предмету анализа: взаимодействие ребенка с родителем (interaction), поведение ребенка (infant’s behavior) и активность детского мозга (brain activity).

Чтобы изучить взаимодействие ребенка со взрослыми, мы просим его родителей вести себя естественно — например поиграть с ним, почитать ему книжку — записываем их в этот момент на аудио и видео и затем интерпретируем эти данные. Другой предмет исследования — поведение ребенка: мы наблюдаем, как во время эксперимента меняется его реакция на стимулы из окружающей среды. Показываем на экране разные картинки (которые подбираем в зависимости от предмета изучения) и записываем, сколько времени ребенок смотрит на каждую из них.

Лингвист и психолог Марина Калашникова, изучающая, как ребенок в первые годы жизни воспринимает звуки и слова. Фото из личного архива
Лингвист и психолог Марина Калашникова, изучающая, как ребенок в первые годы жизни воспринимает звуки и слова. Фото из личного архива

И наконец, активность мозга — здесь мы используем методы, которые применяются и в психологии для взрослых, например электроэнцефалографию, с помощью которой регистрируем электрическую активность мозга, или функциональную спектроскопию, которая показывает изменение уровня кислорода в крови в мозге. Все эти методы абсолютно неинвазивны и безопасны — мы размещаем на детях датчики, и им не нужно ничего делать. Мы их развлекаем игрушками, пока они сидят с мамой, папой или другими членами семьи.

— К каким результатам вы уже успели прийти?

— Мы изучали, в какой степени активность мозга младенца синхронизируется с внешним речевым сигналом. У каждой же фразы есть своя частота, и оказалось, что во время общения она соответствует частоте ритмической активности мозга. Тут надо пояснить про частоты. Речь — это ритмичный сигнал. У каждого языка есть свои ритмы: например, японский звучит совсем не так, как французский, и оба эти языка звучат совсем не похоже на английский. У них разная грамматика, порядок слов, звуки и другие специфические характеризующие элементы. Частоты — это нечто вроде временной шкалы, на которой передается эта информация.

Например, интонация соответствует медленной шкале времени, она проходит через все предложение. Еще есть слоги — они гораздо быстрее: чтобы произнести один слог, требуется около 500 миллисекунд. А дальше есть и гораздо, гораздо более быстрые изменения — например изменение каждого звука, то есть буквы в слоге. Если слог длится 500 миллисекунд, то изменение буквы будет составлять половину этой величины. Это и есть частоты, по которым реализовывается звуковой сигнал и на которых работают наши нейроны. 

Чтобы мы могли понимать речь, эти две частоты — в мозге и во внешнем источнике, — должны синхронизироваться. Это максимально упрощенное объяснение, конечно же, потому что речевой сигнал — очень сложная конструкция. До последнего времени никто не анализировал эту синхронизацию именно у младенцев. Мы решили изучить это на семимесячных младенцах — в этом возрасте дети пока не знают своего родного языка, у них нет словаря, но они могут знать пару слов, например «мама» и «папа», свое имя, но не более того.

Ребенок делает задание в рамках эксперимента по изучению поведения. Фото: Бакский центр языка и мозга, Испания
Ребенок делает задание в рамках эксперимента по изучению поведения. Фото: Бакский центр языка и мозга, Испания

И вот мы записали, как их мозг реагировал на два разных типа речи: на речь, обращенную к ребенку, так называемый baby talk, и обычную речь. И обнаружили, что, как и у взрослых, у детей происходила синхронизация частоты звукового сигнала и ритмической активности мозга. И эта синхронизация была более эффективной, когда младенцы слышали направленную на них речь, а не обычную речь. Младенцы все еще осваивают язык, учатся, и вот эта излишне эмоциональная манера речи помогает им определить, какая информация направлена на них, а какая нет.

А что касается синхронизации — приведу пример из жизни взрослых: представьте себе, что вы находитесь на очень шумной вечеринке и слышите все разговоры, которые происходят вокруг вас. И все же, если вы сосредоточитесь на одном человеке, на одном разговоре, вы будете очень хорошо понимать его, а все остальное игнорировать и отсеивать. И вот этот процесс налицо: мы синхронизируемся с той речью, которая актуальна для нас в данный момент. 

— Есть ли какие-то другие регистры речи, которые имеют похожие характеристики, что и речь, направленная на детей? 

— Да, например, речь, направленная на домашних животных. Высокий звук и излишнее интонирование дают эмоционально положительно заряженную речь, радость, которую мы стремимся передать ребенку. Некоторые исследования даже показали, что чисто статистически разницы в показателях — в речи, ориентированной на детей, и в речи, ориентированной на животных, — нет. Однако в отличие от речи, обращенной к домашним животным, baby talk подразумевает какие-то лингвистические особенности: мы упрощаем грамматику или используем определенные слова, таким образом бессознательно пытаемся помочь малышу в изучении языка. Этого всего мы, конечно же, не делаем с домашними животными. 

Еще один регистр, созвучный речи, направленной на детей, — это речь, направленная на возлюбленного. Мы так же ласково и тепло говорим с тем, кого любим, используем определенные слова и интонации. И самое любопытное во всех этих случаях то, что мы все это делаем бессознательно. Вы не останавливаетесь и не задумываетесь, что это ребенок или собачка и было бы хорошо их потискать, — просто моментально подстраиваетесь под ситуацию. 

— Но почему мы все-таки говорим во всех этих случаях именно так, а не иначе? Этому есть научное объяснение? 

— Существует много исследований в этой области, и интонация (то есть повышение и понижение тона голоса) — наиболее изученная характеристика. Сейчас ученые сходятся на том, что, когда мы играем голосом, мы делаем это для того, чтобы привлекать внимание ребенка и еще чтобы он учился языку. Еще одна характеристика родительского языка, которую я уже упоминала, — излишне акцентированные звуки. Разговаривая с детьми, мы склонны удлинять гласные и произносить их более громко, утрировать, а это все характеристики ясной, понятной речи. Ну и, в конце концов, это несет положительную эмоцию, так мы стремимся звучать теплее. Это какие-то из акустических свойств речи, но коммуникация сама по себе намного более мультимодальна и сложна, чем просто набор звуков. Мы же еще используем мимику: поднимаем брови, больше открываем глаза, много улыбаемся, прикасаемся к детям — и они на это очень чутко реагируют.

— Еще я слышала, что благодаря такой речи ребенок чувствует себя в большей безопасности. 

— Да-да. Мы в своих исследованиях тоже пришли к такому выводу пару лет назад, когда пытались понять, какие изменения в голосовом тракте (полость, в которой формируются звуки. — Прим. ред.) способствуют изменениям в звуковом сигнале. И обнаружили, что в общении с детьми мы поднимаем гортань и таким образом как бы уменьшаем этот тракт. Мы можем и по-другому менять высоту звука, но бессознательно выбираем именно этот конкретный способ. Думаю, это отражает эволюционную адаптацию: когда вы говорите с ребенком, вы хотите звучать так, как будто вы физически меньше, так как это делает вас в некотором смысле менее пугающим. Представьте, например, что вы слышите тоненький звук, который издает маленькое животное как раз благодаря его небольшому голосовому тракту, — даже если вы это животное не видите, по голосу вы можете определить, что оно не представляет для вас никакой опасности. 

— А есть ли какая-то информация о культурных различиях в подобной манере речи? Во всех ли культурах она существует? 

— Обычно, описывая родительскую речь, мы склонны говорить, что она универсальна. На самом же деле мы еще не изучили достаточное количество языков, чтобы утверждать это окончательно. Да, в большинстве языков этот регистр встречается. Но, например, в общинах некоторых народов вообще не принято обращаться к детям, пока они не научатся говорить. Или, скажем, с младенцами говорят шепотом: такой вид коммуникации зарегистрирован у народа майя. 

— А что будет, если родитель не будет общаться со своим ребенком в этом регистре? 

— Существует определенная корреляция между тем, насколько хорошо развивается язык вашего ребенка, и тем, как часто родители говорят с ним, вне зависимости от того, как они это делают. Сбой же в коммуникации между ребенком и родителем мы обычно наблюдали в тех случаях, когда у родителей есть какие-то эмоциональные расстройства. Например, если у родителя послеродовая депрессия — есть много подобных задокументированных случаев, — это может повлиять на дальнейшее развитие речи младенца. В связи с этим мы пытаемся разработать способы, как помочь таким родителям наладить контакт. Если мы поймем, какого рода сбои происходят в коммуникации, то, может быть, можно будет не только лечить депрессию, но еще и точечно работать над взаимодействием с ребенком.

Что еще почитать и послушать про общение с маленькими детьми

картинка банера
Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте
Подписаться

Читайте также:

Фрагмент картины Карла Шпицвега «Книжный червь» (1850). Источник: Grohmann Museum Книги Как читать художественную литературу: объясняет профессор Вот, что вам понадобится: Библия, сказки, наблюдения за природой и собственное воображение Участники научной экспедиции в селе Кипиево в Ижемском районе Республики Коми. Фото: Матвей Мордасов Истории Сколько языков в России и какие из них вымирают прямо сейчас: рассказывает лингвист А также почему одни малые народы продолжают говорить на своем коренном языке, а другие — уже нет Фото: Кристина Ятковская Книги От рождения до старости: несколько фактов о вашем возрасте Почему мы не помним себя в младенчестве и когда наступает интеллектуальный расцвет Примерно так распределяется наше внимание по тексту, когда мы что-то читаем (фрагмент книги Ханса Ульриха Обриста «Краткая история новой музыки») Истории Как двигаются глаза при чтении и почему одни читают быстрее других: рассказывают психолингвисты Удивительные факты о чтении с точки зрения физиологии Устройство со встроенными вопросами для проверки знаний американских школьников. Фото из книги Арнольда Бэрека «Грядущие перемены», 1962. Источник: vintag.es Истории Как писатель, инженер и учительница пытались изобрести машины для чтения книг Прототипы современных электронных читалок появились раньше, чем вы думаете Если вы способны сильно увлечься чтением, то вас легче загипнотизировать (читайте об этом ниже). Источник: popphoto.com Интервью Не можете оторваться от книги? Этому есть научное объяснение! Дело даже не в книгах, а в вас самих: сейчас расскажем почему