18+
Обложка сборника «Сторона B. Книга-трибьют Владимиру Высоцкому»
Обложка сборника «Сторона B. Книга-трибьют Владимиру Высоцкому»
Олег Лекманов |

Советский мачо Владимир Высоцкий. Эссе Олега Лекманова

Фрагмент из книги-трибьюта актеру и барду «Сторона B»

К 40-й годовщине смерти Владимира Высоцкого в Bookmate Originals выходит сборник эссе о барде и актере «Сторона B», подготовленный Еврейским музеем и центром толерантности. Публикуем отрывок — эссе Олега Лекманова о феномене советского мачизма, который воплотил в себе Высоцкий.

Едва ли не впервые в русской литературе советского времени слово «мачо» было употреблено в романе старшего современника Высоцкого, барда и прозаика Михаила Анчарова «Теория невероятности», написанном в 1965 году. Там герой спрашивал девушку про одного ее знакомого: «А он случайно не “Мачо”?» «Нет, — запнувшись, сказала она. — Его не так зовут». А дальше герою приходилось объяснять: «“Мачо” — это не имя, это прозвище… Как говорят в Латинской Америке, “Мачо” — сильный человек, супермен».

То есть самогó понятия в языке тогда еще практически не существовало. Тем не менее надобность в нем, как минимум к середине 1960-х годов, в Советском Союзе созрела, ибо явление мачизма народу в эту эпоху уже состоялось. Предтечей явления стал американский актер русского происхождения Юл Бриннер, исполнивший главную роль в вестерне «Великолепная семерка», в США вышедшем в прокат в 1960 году и каким-то чудом добравшемся до советских экранов в 1962-м.

Однако подлинным воплощением мачизма в СССР было суждено стать Владимиру Высоцкому.

Нужно сразу же отметить, что на специфической советской почве тип мачо оказался представлен двумя основными подтипами. Первый, так сказать, официальный подтип воплотился в тогдашней отечественной культуре через образы бесстрашных героев Гражданской и Отечественной войн, беззаветных ударников социалистического труда (вспомним, например, фильм «Коммунист» 1957 года с Евгением Урбанским), самоотверженных спортсменов и гениальных физиков и врачей с холодным умом и горячим сердцем, а также со всегдашней веселой шуткой наготове. Второй, неофициальный тип мачо был представлен выразительной фигурой романтического блатаря. Значительная часть мужского и женского населения страны не так давно вернулась из лагерей, и уголовный фольклор широкой волной выплеснулся на волю из-за колючей проволоки и тюремных стен.

Едва ли не основная особенность существования Высоцкого в советской культуре состояла в том, что он сумел быстро и органично вписаться как в официальные, так и в неофициальные ее рамки. Соответственно, в фильмах 1960-х годов Высоцкий переиграл множество мачо первого типа — советских солдат, матросов и офицеров («Увольнение на берег», 1962; «Живые и мертвые», 1963; «Я родом из детства», 1966; «Белый взрыв», 1969), пламенных революционеров («Интервенция», 1968; «Опасные гастроли», 1969), бригадиров («На завтрашней улице», 1965), гармонистов («Стряпуха», 1965) и радиотехников («Наш дом», 1965). Знаковой в этом ряду была роль обаятельного мачо с гитарой — радиста-альпиниста Володи из «Вертикали» (1967) Станислава Говорухина.

Владимир Высоцкий и Лариса Лужина на съемках фильма «Вертикаль», лето 1966 года
Владимир Высоцкий и Лариса Лужина на съемках фильма «Вертикаль», лето 1966 года

Мачо второго типа стал главным героем стилизованных под блатной и дворовый фольклор первых песен Высоцкого. Дебютировал он в 1961 году быстро разошедшейся по стране «Татуировкой», где автор отделял себя от исполнителя с помощью двух-трех почти неощутимых для уха неопытного слушателя иронических приемов: чуть нарочитого просторечия «красивше» в последнем куплете и смешной оговорки-уточнения — «моя (верней — твоя) татуировка» в финале. За «Татуировкой» последовали песни, о которых сам Высоцкий впоследствии говорил, что «они уже совсем такие полууголовные, но очень смешные»: «Красное, зеленое, желтое, лиловое…», «Позабыв про дела и тревоги…», «Ты уехала на короткий срок…» и многие другие.

Срок закончится, я уж вытерплю,
И на волю выйду, как пить,
Но пока я в зоне на нарах сплю,
Я постараюсь все позабыть.

(«Ты уехала на короткий срок…»)

В результате советские подростки яростно спорили друг с другом о том, сидел Высоцкий или не сидел, а когда мой юный (и будущий) отец решил познакомить с песнями Высоцкого свою прогрессивную школьную учительницу, та, после их прослушивания на катушечном магнитофоне «Комета», не смогла скрыть легкой оторопи. Впрочем, согласно папиной позднейшей реконструкции, на строчке «Что ж ты, бл***, зараза, бровь себе подбрила» магнитофон предательски заело, и она повторилась несколько раз.

В более поздних работах Высоцкого четкое разделение всех мачо на блатных (только герои песен) и советских рыцарей без страха и упрека (лишь киноперсонажи актера) было скорректировано. Он создал множество песен, вполне органично влившихся в официальный советский контекст — о героях войны, летчиках, альпинистах, хоккеистах, etc., а в фильме «Хозяин тайги» 1968 года сыграл пусть не блатного, но явно приблатненного бригадира сплавщиков Ивана Рябого.

Апофеоз слияния двух ипостасей мачо советского времени был достигнут Владимиром Высоцким в роли героического советского милиционера с блатными ухватками Глеба Жеглова из всенародно любимого сериала того же Говорухина «Место встречи изменить нельзя» 1979 года. Исполнитель второй главной роли в этом сериале Владимир Конкин вспоминает, как Высоцкий в процессе поиска образа Жеглова категорически отказался примерять милицейскую форму, потому что это было «западло». С обидой рассказывает Конкин и о чуть ли не дедовщине, которая с подачи его напарника царила на съемочной площадке «Места встречи»: «Я был взрослым дядей, но после съемок часто плакал от обиды, потому что Высоцкий был иногда очень жесток».

Напрашивается вопрос: в какой степени не только Глеб Жеглов, но и сам Высоцкий был отравлен блатной романтикой? Или чуть по-другому: поведение Высоцкого на съемках сериала Говорухина диктовалось лишь усталостью больного человека, которому оставалось жить совсем недолго, или же являлось воплощением его обычной жизненной стратегии?

Варлам Шаламов, знавший блатарей не понаслышке и много сил положивший на развенчание того мифа о благородном воре, к укреплению которого, будем честны, Высоцкий приложил руку, в своих «Очерках преступного мира» посвятил несколько абзацев феномену блатного романса. «Тюремная песня, несмотря на множество погрешностей в орфоэпии, всегда носит задушевный характер, — писал он. — Этому способствует и мелодия, часто весьма своеобразная. При всей ее примитивности, исполнение сильнейшим образом усиливает впечатление, — ведь исполнитель — не актер, а действующее лицо самóй жизни. Автору лирического монолога нет надобности переодеваться в театральный костюм».

Понятно, что в случае с Высоцким все обстояло совсем не так. Он (разрешим здесь давние мальчишеские споры) — «не сидел» и именно что как актер и будучи актером во многих песнях, в том числе и блатных, «переодевался» в своих персонажей и преображался в них почти до полного перерождения. Из его песенных текстов можно было бы составить своеобразную энциклопедию советской жизни, где каждая справка-статья представляла бы собой лирический или сатирический монолог представителя определенного типажа, с прекрасно переданными речевыми и психологическими особенностями этого типажа. Можно любить или не любить Высоцкого, однако заслуги фиксации очень точно сделанного временнóго среза советской жизни у него отнять никак нельзя.

Двухлетний Володя Высоцкий с игрушечным медведем в Москве в первые дни войны. Фото конца июня
Двухлетний Володя Высоцкий с игрушечным медведем в Москве в первые дни войны. Фото конца июня

При этом Высоцкий настолько убедительно и истово преображался в своих песенных персонажей, что у слушателя невольно возникала и до сих пор возникает иллюзия полного слияния лица автора с лицом «сказителя». Был бы я музыковедом и специалистом по интонации, обязательно сравнил бы исполнительские манеры Высоцкого и Александра Галича. Галич тоже часто пел как бы от лица блатаря, однако, в отличие от Высоцкого, он всегда намеренно отстранял автора от персонажа с помощью своей барственно-интеллигентской, чуть замедленной манеры.

Чтобы убедиться в том, насколько Владимир Высоцкий, во всяком случае, изначально, был далек от создававшегося им образа мужественного бандита, а может быть, и вообще — от образа идеального мачо советского времени, достаточно будет бегло взглянуть на его фотографию, сделанную в возрасте двух с половиной лет, в июне 1941 года. С этой фотографии на нас смотрит отнюдь не дитя трущоб — не советский Гаврош, а трогательно обнимающий плюшевого медведя маленький лорд Фаунтлерой с приоткрытым ртом, в белых носочках, платьице (по моде для мальчиков еще дореволюционного времени) и с вьющимися светлыми локонами. Не будущий мачо фон Корен, которого Высоцкий сыграет в 1973 году в экранизации чеховской «Дуэли», а, скорее, будущий расслабленный интеллигент Лаевский в исполнении едва ли не главного антипода и соперника Высоцкого по популярности в кино — Олега Даля. Даль сразу в нескольких своих программных киноролях 1960–1970-х годов (к Лаевскому нужно прибавить еще как минимум Женю Колышкина из «Жени, Женечки и Катюши» и сказочника из «Старой, старой сказки») сыграл обаятельного антимачо — доброго, мягкого и часто терпящего поражение интеллигента. Использовались ли когда-нибудь и кем-нибудь те потенциальные «далевские» свойства личности Высоцкого, которые столь ярко отразились на его детской фотографии? Да, использовались: прежде всего, теми режиссерами, которые работали с Высоцким в его третьей главной ипостаси — ипостаси театрального актера. Хотя Юрий Петрович Любимов принял Высоцкого в штат Театра на Таганке, очарованный в первую очередь его дворовыми песнями, в дальнейшем он вместе со своим любимым артистом часто выстраивал рисунок его ролей как бы на противоходе с привычными представлениями о Высоцком как о «настоящем мужике», совершенно не склонном к саморефлексии.

Этапной, конечно же, стала сыгранная актером в 1971 году роль шекспировского Гамлета, которая, по словам самогó Любимова, «во многом определила Владимира как личность». «Вначале он не очень соображал, что играет, — продолжает Любимов. — Придумал, что Гамлет — человек эпохи Возрождения. Это что, рвет мясо руками? Я его начал убеждать в обратном, что таких людей долго готовят к престолу. Что друзья, которые его предали, только что окончили университет. Если вначале Владимир не очень чувствовал концепцию — почему Гамлет не действует? — был далек от Библии и вопросов религии, то постепенно, мне кажется, он вгрызался в это». Великий режиссер и педагог Любимов смог повернуть Высоцкого от решения образа Гамлета как очередного мачо в списке его ролей («рвет мясо руками», действует не размышляя) к удавшейся в итоге попытке сыграть принца датского как мучительно рефлексирующего интеллигента.

Алла Демидова и Владимир Высоцкий в спектакле Анатолия Эфроса «Вишневый сад», 1977 год. Фото: Михаил Строков / ТАСС
Алла Демидова и Владимир Высоцкий в спектакле Анатолия Эфроса «Вишневый сад», 1977 год. Фото: Михаил Строков / ТАСС

Еще дальше от образа мачо смог вместе с Высоцким в 1975 году отойти Анатолий Эфрос. В его постановке чеховского «Вишневого сада» артисту досталась роль Лопахина. В своей трактовке Лопахина Высоцкий и Эфрос отталкивались от реплики, которую обращает к нему Петя Трофимов: «…все-таки я тебя люблю. У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа…» Вот эту нежность и интеллигентность, спрятанную в медведе-мужике, Высоцкий и сыграл в спектакле Эфроса. «Лопахин — Высоцкий в новеньком, с иголочки, светлом — цвета сливок — костюме, элегантный, умный, ироничный, был, как ни парадоксально это прозвучит, единственным подлинным аристократом духа среди всех этих духовно нищих и эмоционально глухих кладбищенских жителей», — вспоминал театральный критик Константин Рудницкий.

Весьма показательной кажется мне история, рассказанная в мемуарах многолетней подруги Варлама Шаламова Ирины Сиротинской. Она была сильно увлечена театром Любимова, а автор «Колымских рассказов» первоначально отнесся к этому увлечению весьма скептически. «На его фотографии, подаренной мне в 1966 году, надпись: “Ирине Павловне с искренней симпатией и советом забыть Театр на Таганке”», — вспоминает Сиротинская. Однако увидев Высоцкого в главной роли в спектакле Любимова 1966 года «Жизнь Галилея» по пьесе Бертольда Брехта, Шаламов предложил Сиротинской: «Давай напишем пьесу для этого театра». Страстно ненавидевший мачизм во всех его проявлениях, Шаламов очень тонко почувствовал в Высоцком тот его потенциал, который Любимов и Эфрос в полной мере раскрыли в артисте спустя несколько лет.

Однако массовым сознанием этот потенциал оказался абсолютно не востребован, в чем я однажды убедился лично. Году в семьдесят девятом школьный друг Серега выпросил у меня на три дня драгоценность — гибкую грампластинку Высоцкого. Но вернул ее через день, презрительно усмехаясь: «Это не Высоцкий!» — «Как не Высоцкий, почему?» — «Во-первых, не хрипит; во-вторых, не матерится». Устами Сереги глаголало большинство, желавшее видеть в таганском Гамлете удачливого, пьющего, приблатненного и беспощадного к женщинам мачо.

картинка банера пропала, извините
Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте
Подписаться

Поделиться:

Читайте также:

Хидео Кодзима. Фото: thegamer.com Книги Хидео Кодзима: «Выбор книги ничем не отличается от выбора партнера» Глава из книги «Гены гения»  Кадр из фильма «Ампир V». Режиссер: Виктор Гинзбург, 2021 год / kinopoisk.ru Тренды 10 экранизаций, которые мы ждем в 2021 году Пиноккио будет сражаться с фашистами, Оксимирон станет вампиром из-за Пелевина, а Дензел Вашингтон сыграет Макбета След от пули в окне Зимнего дворца, Санкт-Петербург, октябрь 1917. Фото: неизвестный автор, russiainphoto.ru Интервью Зачем мы продали Аляску и когда в России начались репрессии? Глупые вопросы историку А еще почему большевики победили, каким был Николай II и зачем воевали на Кавказе Обложка книги «Темное прошлое ночного горшка» Книги Совещания в туалете, фекальные войны и личный подтиратель задницы: 11 фактов из истории унитаза Что мы узнали из книги «Тайная история ночного горшка» Кадр из фильма «Королевская битва», режиссер Киндзи Фукасаку (2000). Источник: imdb.com Книги Не только квиддич: 3 выдуманные игры из книг, одна страшнее другой Экси и другие виды спорта, которые никогда не станут олимпийскими Рассказываем про материалы 2020 года, которые читали больше всего Букмейт 20 лучших материалов Bookmate Journal 2020 года Советы гениев, лживые писатели, нестыдные сериалы и очень смешной тест. Что почитать на каникулах