18+
Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
Бэлла Волкова |

Приставить хвост кобыле и обменяться супругами: 5 самых горячих новелл «Декамерона»

О том, как на самом деле много секса в новеллах Боккаччо

Все что-то слышали о книге «Декамерон» Джованни Боккаччо, но мало кто ее читал. А между тем, это очень эротичный и в то же время забавный текст. Мы пересказали пять самых горячих новелл, чтобы вы в этом убедились.

Загнать дьявола в ад. День третий, новелла десятая

14-летняя Алибек хотела служить богу. Она жила на территории современного Туниса и не была христианкой, но слышала о «преимуществах христианской веры». Однажды ей сказали, что лучший способ угодить богу — сбежать от мирской суеты. Она тайно ушла в пустыню и нашла там юного отшельника Рустико — «человека в высшей степени богобоязненного и праведного». Алибек была хороша, и Рустико решил проверить себя — оставил ее у себя в келье. Но ближе к ночи понял, что не устоит.

Чтобы соблазнить девушку, Рустико сделал вид, что секс — это богослужение. Он рассказал ей, что «нет дела более богоугодного, как загнать дьявола в ад». Девушка, конечно, согласилась заняться таким делом. Тогда он разделся, встал перед ней на колени и велел ей сделать то же самое. Увидев у него «вздымание плоти», Алибек удивилась и спросила: «Что это у тебя торчит, Рустико? У меня такой штуки нет». Рустико объяснил, что эта штука — дьявол, который причиняет ему нестерпимые муки. И что у Алибек как раз есть ад, в который этого дьявола и надо загнать.

«Девушке впервые пришлось загонять дьявола в ад, и потому ей было больновато. „Да уж, отец мой, — сказала она, — сквернавец он, этот самый дьявол, подлинно враг господень, не то что кому-нибудь там еще — самому аду больно, когда его туда загоняют“.

„Это не всегда так будет, дочь моя“, — возразил Рустико.

И чтобы впредь ей было легче, они, прежде чем встать с постели, еще раз шесть загоняли дьявола».

(Надо сказать, для героев «Декамерона» семь раз за ночь — не то чтобы что-то особенное. Возможно, потому, что эти истории происходили не с самими рассказчиками и, доходя до них, успевали обрасти разными подробностями.)

Процесс, который Рустико выдал за богослужение, девушке очень понравился. Она стала то и дело звать отшельника снова загнать дьявола в ад: «Я удалилась в пустыню, дабы угождать богу, а не бездельничать». Но у Рустико, питавшемуся кореньями да водой, на слишком частый секс скоро перестало хватать здоровья. И когда девушке пришлось вернуться домой, он был счастлив.

Вскоре Алибек вышла замуж, хотя и переживала, что ее отвлекли от служения богу. Перед свадьбой знакомые женщины расспрашивали ее, в чем именно оно заключалось. Она поведала, как загоняла дьявола в ад, сопроводив рассказ телодвижениями. Дамы долго хохотали, а потом успокоили ее, пообещав, что ее муж тоже будет служить богу вместе с ней.

В 1949 году в американском издательстве Garden City Press вышел перевод новелл Джованни Боккаччо «Декамерон» — с этими иллюстрациями Рокуэлла Кента. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
В 1949 году в американском издательстве Garden City Press вышел перевод новелл Джованни Боккаччо «Декамерон» — с этими иллюстрациями Рокуэлла Кента. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection

Поймать соловья. День пятый, новелла четвертая

«Катерина! Не дай мне умереть от любви!» — «Дай бог, чтобы я-то не умерла от любви к тебе!» Вот так, без лишних слов, завязался роман «обворожительной девушки» Катерины и «пригожего юноши» Риччардо. После этого диалога они тут же стали договариваться о совместной ночи. Хотя, справедливости ради надо сказать, что молодые люди знали друг друга давно: он был своим человеком в доме ее родителей.

Был май, и влюбленные договорились: Катерина попросит у родителей разрешения спать на балконе, выходящем в сад, а ночью Риччардо туда заберется. Девушка сказала, что в комнате ей жарко, к тому же хочется послушать соловьев, и родители нехотя согласились.

«Вдоволь нацеловавшись, они легли и почти всю ночь ублажали и услаждали друг дружку, и соловей у них пел песню за песней. <…> Уже светало, а они, изнемогшие и от жары, и от любовных игр, ничем не прикрывшись, уснули, причем Катерина правой рукой обняла Риччардо за шею, а левой держала его за тот предмет, который вы особенно стесняетесь называть при мужчинах».

Утром отец Катерины зашел проведать дочь, застал влюбленных в этой позе и разбудил жену словами: «Твоей дочке так полюбился соловей, что она его поймала и держит в руке».

У этой истории мог быть грустный финал. Но, к счастью, родители Катерины мечтали выгодно выдать ее замуж, а Риччардо был отличной партией. Так что отец решил заставить молодого человека тут же обручиться с девушкой: «Выйдет так, что соловья-то он в свою клетку посадил, а не в чужую».

Приставить хвост кобыле. День девятый, новелла десятая

Священник Джанни и простой парень Пьетро были похожи: оба с трудом сводили концы с концами, разъезжая по ярмаркам и занимаясь куплей-продажей. Джанни разъезжал на кобыле, а у Пьетро был только осел. Мужчины подружились и иногда приглашали друг друга в гости.

Пьетро был так беден, что если священник оставался у него на ночь, его приходилось укладывать на охапке соломы — с кобылой и ослом. Жена Пьетро переживала, что это негостеприимно, и не раз предлагала Джанни уступить свое место в кровати. Чтобы успокоить ее, он как-то сказал: «Когда мне вздумается, я превращаю мою кобылу в смазливую девчонку и с нею сплю, а потом, когда мне заблагорассудится, снова превращаю ее в кобылу, так что расставаться мне с ней неохота».

Жена Пьетро в это поверила и решила, что мужу тоже нужно научиться превращать ее в кобылу и обратно: так он мог бы больше зарабатывать, работая и на лошади, и на осле. Джанни долго отнекивался и честно пытался объяснить, что это шутка, но так и не смог. И однажды утром, до рассвета, они стали «колдовать».

Джанни предупредил, что самое сложное в этом деле — приставить хвост. Он пришел к супругам в одной сорочке, велел Пьетро молчать, что бы ни случилось, а его жене — раздеться и встать на четвереньки. А сам стал трогать ее тело, приговаривая, что руки должны превратиться в копыта, а волосы — в гриву.

«Стоило ему дотронуться до ее упругой и полной груди, как проснулся и вскочил некто незваный. „А это пусть будет красивая лошадиная грудь“, — сказал дон Джанни. То же самое проделал он со спиной, животом, задом и бедрами. Оставалось только приставить хвост; тут дон Джанни приподнял свою сорочку, достал детородную свою тычину и, мигом воткнув ее в предназначенную для сего борозду, сказал: „А вот это пусть будет красивый конский хвост“».

Увидев, что его друг пристраивает «детородную тычину» туда, где обычно бывает его собственная «тычина», Пьетро закричал: «Там мне хвост не нужен!» Джанни тут же объявил, что все пропало — колдовство не подействует. «Вы должны были мне сказать: „А хвост приставляй сам“. Вы его низко приставили», — возмутился Пьетро. Но убедить жену в своей правоте ему не удалось: она разозлилась и сказала, что с таким, как он, не разбогатеешь.

На дружбу Джанни и Пьетро это не повлияло, но колдовать священника супруги больше не просили.

Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection

Обслужить девятерых женщин. День третий, новелла первая

Мазетто провел всю молодость в монастыре, а вышел из него многодетным отцом. Просто монастырь был женским.

Молодой хлебопашец Мазетто решил устроиться садовником в женский монастырь, услышав о нем от односельчанина. Монастырь был маленький — всего восемь монашек и аббатиса, и девушки в нем жили молодые и веселые. Мазетто был силен, строен и хорош собою. Он подумал, что именно из-за этого его могут и не взять, и решил прикинуться немым. И действительно: настоятельница решила, что его не стоит опасаться. Монашки тоже его не боялись — дразнили его и сквернословили при нем, когда он занимался садом.

Но однажды одна из монашек поняла, что с симпатичным (и, главное, немым) садовником можно провести время поинтереснее. «Я много раз слыхала от женщин, которые к нам сюда приходили, что все земные услады — ничто по сравнению с той, какую ощущает женщина, отдаваясь мужчине», — поделилась она с другой обитательницей монастыря. А когда та напомнила подруге про обет девства, ответила, что богу каждый день приносят обеты, «да ни одного не исполняют».

В общем, в качестве «немого дурачка» Мазетто стал любовником этих двух монашек, а потом и оставшихся шестерых. В неведении была одна аббатиса. Пока однажды, гуляя по саду, не увидела спящего садовника, у которого все «было наружу, оттого что ветер задрал ему одежду». Так Мазетто стал много времени проводить в келье настоятельницы, «к великому негодованию монашек, роптавших на то, что садовник не идет возделывать сад».

Однажды в постели с аббатисой садовник понял, что уже не в состоянии удовлетворять ее и игру пора прекращать. Он сказал:

«Матушка! Я слыхал, что одного петуха вполне хватает на десять кур, но что десять мужчин слабо или, во всяком случае, с трудом удовлетворят одну женщину, а я принужден обслуживать девять. Мне этого нипочем не выдержать, какое там: из-за того, что я переусердствовал, я теперь ни на что не способен: ни на многое, ни на малое».

Мазетто наврал, что действительно был немым из-за болезни, но теперь снова может говорить. А еще ему пришлось сдать монашек — объяснить, что значат его слова про девятерых женщин. Настоятельница не рассердилась на них — она лишь поняла, что девушки умнее ее.

Чтобы Мазетто не осрамил обитель, его оставили в монастыре и сделали экономом. Он продолжал радовать женщин (видимо, равномерно распределяя нагрузку), «наплодил изрядное количество монашков», которых ему даже не пришлось кормить, и вернулся домой в старости богатым человеком.

Обменяться супругами. День восьмой, новелла восьмая

Две супружеские пары стали полиаморами задолго до того, как появилось это слово. Правда, путь к этому у них был своеобразный.

Спинеллоччо и Дзеппа жили по соседству. Оба были богаты и женаты на красавицах. Но однажды Спинеллоччо обманул друга — сошелся с его женой. Дзеппа узнал об этом и решил отомстить, но по-тихому, чтобы обошлось без срама.

Для начала он вынудил жену во всем сознаться и потребовал помочь ему наказать друга. По его требованию жена заманила Спинеллоччо в спальню, а потом, заслышав шаги мужа, заставила любовника спрятаться в сундук. Тогда начался второй акт: Дзеппа заманил в ту же спальню супругу обманщика и сказал:

«Я любил и люблю Спинеллоччо как брата, однако ж вчера я убедился, хотя он об этом и не подозревает, что он, воспользовавшись моим безграничным к нему доверием, стал так же точно близок с моей женой, как с тобой. Но я его люблю, а потому намерен отплатить ему тем же, и не более того: он обладал моей женой, а я хочу обладать тобою».

В итоге Спинеллоччо, сидя в сундуке, слушал, как на этом самом сундуке его обманутый друг занимается сексом с его же женой. А когда все кончилось, Дзеппа открыл крышку сундука, и муж и жена со стыдом смотрели друг на друга.

Финал у новеллы счастливый: все четверо решили, что теперь друг с другом в расчете, и сели обедать. «И с тех пор у каждой из двух жен стало два мужа, а у каждого из мужей — две жены, и ни разу не вышло у них из-за этого ни ссоры, ни драки».

Поделиться:

facebook twitter vkontakte