18+
Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»
Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»
Станислав Тимонов |

Самые интересные русские комиксы: приключения Енота, супергерой Инквизитор и реальные истории из ГУЛАГа

Потому что не только «Халк», «Тор» и «Супермен»

Животное, которое избавило мир от сицилийской мафии, мрачно философствующий Ваня и угрюмый мизантроп с амнезией. Собрали самые классные русские комиксы.

Иллюстрация из комикса «Енот»
Иллюстрация из комикса «Енот»

«Енота» и его закадычных друзей Гриба и Батона придумала редактор и продюсер Bookmate Journal Кристина Ятковская в далеком 2007 году. Енот с приятелями прошли длинный путь от рисунков на листочке и открытках до популярности в соцсетях и мультфильмов на канале «2x2».

Енот явно не из тех, кто озабочен конкуренцией с сыном маминой подруги. Он мечтает стать зеброй, когда вырастет, любит есть грибы и дружить с ними (просто полосатый Ганнибал Лектер), ведет философские беседы с нарезным батоном и не любит электричество — в общем, неординарный парень. Иногда черно-белый зверек пьет и курит, чем вызывает приступы негодования у моралистов, считающих, что комикс не может научить читателя ничему хорошему.

Но если вспомнить, что шутливые истории вовсе не обязаны чему-либо учить, то становится очевидным: настроение они способны поднять на ура. Ведь очень сложно не улыбнуться при виде того, как Енот и Гриб непринужденно избавляют мир от сицилийской мафии (оказывается, всего-то нужно было сделать из нее сок), а Батон пытается флиртовать с сыром.

Иллюстрация из комикса «Инквизитор»
Иллюстрация из комикса «Инквизитор»

Хотите настоящую отечественную супергероику без медведей и шапок-ушанок? Получите, распишитесь — «Инквизитор» Станислава Таривердиева. Здесь русский дух заключается в мелочах и деталях, так что место действия считывается даже подсознательно.

Отчасти это заслуга художника Максима Решетова, сумевшего изобразить знакомые лица с помощью современной техники рисовки, вызывающей ассоциации с иллюстрациями Марка Куберта («Современные Люди-Икс»). Именно характерные физиономии, будто срисованные с вечернего выпуска новостей, заставляют поверить, что все происходит в альтернативной Москве. Создатели не переборщили с символикой: «Жигули», полицейские бобики, пазики и триколоры есть, но они везде к месту и не воспринимаются бутафорскими декорациями, призванными по десять раз за выпуск доносить до читателя, что комикс-то про Россию.

В «Инквизиторе» удалось выдержать тонкую грань — рассказать мрачную, натуралистичную историю и не пуститься в чернуху. В этом искусном балансе безошибочно угадывается влияние западной школы графического нуара. От стиля за три версты веет «Темным Рыцарем» Фрэнка Миллера, а порой, когда супергерой в штатском наведывается на исповедь в церковь (к православному батюшке, в рясе и при бороде), миллеровским же «Сорвиголовой».

Несмотря на очевидные заимствования, Таривердиеву удалось поставить локомотив американской супергероики на рельсы российской действительности и наполнить его колоритным и безошибочно узнаваемым экипажем. Все суперзлодеи отечественные: воры в законе, олигархи и коррумпированные чиновники. Да и сам борец со злом, пусть и получил чужеземное прозвище Инквизитор, под маской — всамделишный русский Ваня, непробиваемо добросердечный днем и мрачно философствующий по ночам.

Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»
Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»

Серьезное и мрачное произведение с собственной миссией — напомнить об оборотной стороне сталинизма. Четыре короткие реальные истории, которые позволят краешком глаза взглянуть на то, через что пришлось пройти репрессированным и их близким.

Вот девочка, что с нетерпением ждет очередное письмо от осужденного отца. Враг народа — как-то раз он заявил, что «за границей рабочие живут лучше, чем у нас». Однажды она получит извещение о его смерти от истощения. Обычное дело. Таких, как он, за годы существования ГУЛАГа погибло 2 миллиона человек.

А это — Пантелеймон Казаринов. Участвовал в создании «Сибирской советской энциклопедии». Отправлен на Соловки за «подготовку к отторжению Сибири». Через пять лет расстрелян вместе с 1 111 политическими заключенными в ходе Большого террора. В 1958 году реабилитирован.

Комикс немногословен и скуден на кровавые подробности. Вы не найдете в нем пыток крупным планом и изможденных тел во всех деталях. Авторы не хотели создавать очередную страшилку, пусть и стремились дать возможность прочувствовать происходящее от первого лица.

Иллюстрации под стать рассказам — аскетичные, беспокойные. В основе всего три цвета: черный, белый и, что символично, болезненно-желтый. Лишь кое-где проблесками надежды вспыхивает оранжево-красный: в лучах восходящего солнца, освещающего дорогу рожденным в неволе детям, покидающим ГУЛАГ, и на плакате «Железной рукой загоним человечество к счастью!».

Масштабы «счастья», в котором оказалась одна шестая часть суши благодаря железной руке, можно оценить, взглянув на цифры статистики, приведенные после каждой новеллы. Около 20 миллионов человек прошли через лагеря ГУЛАГа за его 27-летнюю историю, треть из них — 6,6 миллиона — были впоследствии реабилитированы. Огромные сухие цифры трагедии целого государства, за каждой из которых кроется маленькая, но сокрушительная личная трагедия.

Иллюстрация из комикса «Кошмары Литерала Джонса»
Иллюстрация из комикса «Кошмары Литерала Джонса»

Буйной фантазии тесно в рамках границ и национальностей. Снам тем более чуждо заботиться о таких мелочах, как менталитет (и здравый смысл). В «Кошмарах Литерала Джонса» вы не найдете ничего русского, так же как и любой другой национальной доминанты. И пусть в именах и архитектуре города, в который забросил главного героя распорядитель его снов, легко проследить западноевропейские образы, существовать такое место может разве что в горячечном бреду.

Кисть Владимира Рыскина на пару с воображением Ивана Кульгина создали двойственный мир, где все не то, чем кажется. Протагонист — Литерал Джонс, угрюмый мизантроп, которого тошнит от окружающих, — на деле оказывается чуть ли не самым человечным среди источающих доброжелательность жителей острова, разорванного надвое гигантским разломом. Здесь люди нередко имеют по два имени, дневное и ночное, и даже места называются по-разному в зависимости от времени суток.

Страницы комикса переливаются всеми цветами радуги (каждая иллюстрация выполнена акварелью вручную). Но яркий рисунок странным образом углубляет настроение меланхоличного бессилия и жути, нагнетаемое исчезновениями детей с улиц улыбчивого города и мысленными монологами Литерала. Он пытается переварить происходящее и не сойти с ума.

Ассоциаций с классикой сюрреализма здесь можно отыскать уйму: от двойственного «Твин Пикса» Дэвида Линча и «Цикла снов» Говарда Лавкрафта до психоделической хоррор-игры Fran Bow. Но это тот случай, когда все пересечения мимолетные, а в основе — неповторимый мир, порожденный свободным полетом фантазии. Верный признак того, что «Кошмары Литерала Джонса» ничем не уступают комиксам мирового уровня, — его хочется хвалить и рекомендовать к прочтению не потому, что он отечественный, а просто потому, что он классный.

Поделиться:

facebook twitter vkontakte