18+
Bookmate Journal |

«Пляшущие девчонки, серьезная поэзия, сатори на халяву». Вечер, когда появилось литературное бит-поколение

Отрывок из книги Дмитрия Хаустова о бит-культуре «Берроуз, который взорвался»

Когда битники впервые обратили на себя внимание широкой публики и какой роман был на самом деле первым бит-текстом? В издательстве Individuum вышла книга историка философии и литературы Дмитрия Хаустова «Берроуз, который взорвался. Бит-поколение, постмодернизм, киберпанк и другие осколки». В преддверии выхода книги мы брали у автора подробное интервью, а сейчас публикуем отрывок — о рождении «Сан-­Францисского Поэтического Ренессанса».

Литературное бит-поколение, beat generation, появилось 7 октября 1955 года в Галерее Шесть в Сан­-Франциско. Именно там и тогда состоялись легендарные поэтические чтения, определившие форму и содержание американской контркультуры как минимум на ближайшее десятилетие. Перед восторженной богемой выступали без пяти минут звездные авторы. Джек Керуак, вскоре издавший роман «На дороге», играл почетную роль виночерпия. Аллен Гинзберг читал свою великую поэму «Вопль».

Керуак подробно описывает тот вечер в «Бродягах Дхармы»: «Я последовал за галдящей толпой поэтов на вечер в Галерее Шесть — вечер, который, кроме всего прочего, стал вечером рождения Сан-­Францисского Поэтического Ренессанса. Там были все. Это был совершенно безумный вечер. А я все это раскручивал: раскрутил довольно, в ­общем-то, стылую галерейную публику на мелкую монету, сбегал за вином, притащил три галлоновых бутыли калифорнийского бургундского и пустил по кругу, так что к одиннадцати часам, когда Альва Голдбук [то есть Аллен Гинзберг. — Здесь и далее по тексту прим. авт.], пьяный, раскинув руки, читал, вернее, вопил свою поэму „Вопль“, все уже орали: „Давай! Давай!“, как на джазовом джем-сейшне, и старина Рейнольд Какоутеc [то есть Кеннет Рексрот], отец поэтической тусовки Фриско, утирал слезы восторга. Сам Джефи [то есть Гари Снайдер] читал славные стихи о Койоте, боге североамериканских равнинных индейцев (по-моему), во всяком случае, боге северо-­западных индейцев квакиутль и все такое прочее».

Керуак ничего не читал, но ему достаточно было просто там присутствовать — и запоминать.

Изначально чтения в Галерее Шесть организовывал поэт Майкл Макклур. Незадолго до этого к нему зашел Гинзберг, и Макклур поделился опасениями, что не успеет с подготовкой вечера. Неизменно энергичный Гинз­берг вызвался помочь, а на самом деле быстро взял все заботы на себя. Он принялся приглашать на чтения всех хороших поэтов, которых знал. Вести мероприятие он позвал маститого автора Кеннета Рексрота. К тому времени уже знаменитый поэт, он родился в 1905 году в Индиане и годился в отцы большинству новых звезд поэтической сцены Сан-­Франциско. Помимо Рексрота, самих Гинзберга и Макклура, в чтениях должны были участвовать Гари Снайдер, Филипп Уэйлен и Филипп Ламантия.

Галерея Шесть была, в ­общем-то, не галереей, а бывшей автомастерской, приспособленной под богемные нужды. Гинзберг назначил чтения на 7 октября и сделал афиши, текст на которых гласил: «Шесть поэтов в Галерее Шесть. Отменное собрание ангелов, ­наконец-то явленное в одном месте. Вино, музыка, пляшущие девчонки, серьезная поэзия, сатори на халяву. Волшебное событие». Все слова кодовые, стилистика пророческая; ожидались лишь те, кто в теме.

Слева направо, стоят: Уильям С. Берроуз, Аллен Гинзберг, американские поэты Алан Ансен и Грегори Корсо, британский электронщик и программист Иан Соммервилль; сидят: американский поэт Питер Орловски и американский писатель Пол Боулз. Танжер, Марокко, 1961. © Allen Ginsberg / Corbis. Источник: nytimes.com
Слева направо, стоят: Уильям С. Берроуз, Аллен Гинзберг, американские поэты Алан Ансен и Грегори Корсо, британский электронщик и программист Иан Соммервилль; сидят: американский поэт Питер Орловски и американский писатель Пол Боулз. Танжер, Марокко, 1961. © Allen Ginsberg / Corbis. Источник: nytimes.com

Когда все собрались, конферансье Рексрот пригласил на сцену Ламантию — тот читал первым. За ним шел Макклур, потом — Уэйлен. Затем вышел Гинзберг и начал читать «Вопль». Очевидцы сразу почувствовали историчность момента. Аллен перебрал с выпивкой и очень нервничал, поэтому начал читать слишком тихо, но взял себя в руки и быстро раскачался, набрал должной громкости и попал в правильный ритм, незамедлительно подхваченный публикой. Чтобы подбодрить Аллена, Керуак стал выкрикивать из зала «Давай!» и, задействовав всю свою музыкальность, отбивал этим «давай» качающий бит, в который попала вся публика вместе с не на шутку разошедшимся Гинзбергом.

Говорят, это была незабываемая феерия. После чтений разгоряченные ангелы всей толпой пошли праздновать и веселиться и только прагматичный бит-мене­джер Лоуренс Ферлингетти думал о делах. Придя домой, он написал Гинзбергу: «Поздравляю с началом великой карь­еры. Когда я смогу получить рукопись?»

Вскоре созрел целый миф этой новой богемы — бит-поколения, — включавший в себя внешний вид (­почему-то типическим стало изображение битника томным молодым человеком в черном берете и черной водолазке, в черных очках и с козлиной бородкой, курящего и бубнящего ­что-то неясное, — показательно, что ни один из известных битников не был похож на такой фоторобот), образцы поведения (пьянство и промискуитет, путешествие по Америке автостопом и на товарных вагонах), музыку (джаз, главным образом бибоп), кино (Марлон Брандо в фильме «Трамвай „Желание“», 1951 год; позже Джеймс Дин в «Бунтаре без причины», 1955 год), но прежде всего — литературу.

Ферлингетти издал «Вопль» (англ. «Howl») с другими стихотворениями Гинзберга в своей серии «Карманные поэты» в 1956 году. Статья Ричарда Эберхарта в The New York Times от 2 октября того же года сделала эту книгу нацио­нальным феноменом. В 1957 году издательство «Викинг» опубликовало «На дороге» Джека Керуака, а в 1959-м в Париже в издательстве «Олимпия Пресс» вышел «Голый завтрак» (англ. «Naked Lunch») Уильяма Берроуза. Сам Берроуз при рождении бит-поколения по своему обыкновению не присутствовал. «Говорите, Аллен выступил с чтением „ВОЯ“? Чтения — это круто, без балды, но что такое, собственно, „ВОЙ“? Жаль, меня с вами не было», — сообщал он в письме.

Несмотря на то что фактически первым бит-текстом был роман Джона Клеллона Холмса «Go», изданный еще в 1952-м, именно эти три текста Гинзберга, Керуака и Берроуза составили литературный канон бит-поколения, вокруг которого стремительными концентрическими кругами закружились многочисленные произведения других, возможно не менее талантливых, но ­все-таки менее знаковых авторов — тех же Макклура и Снайдера, Уэйлена и Ламантии, а кроме того Ферлингетти, Грегори Корсо, Дианы Ди Примы, Лероя Джонса и многих других.

При всех очевидных различиях тексты, входящие в бит-канон, имеют ряд общих характеристик. Прежде всего это американская, послевоенная, городская, богемная и контркультурная, трансгрессивная и революционная литература — все термины здесь неслучайны и значимы, мы пройдемся по ним по отдельности и во взаимосвязях, чтобы понять тот художественно-­социальный контекст, к которому чаще всего — более или менее справедливо — относят и Уильяма С. Берроуза.

Поделиться:

facebook twitter vkontakte