18+
Эрнст Юнгер, 1970 год. Источник: Ullsteinbild / Keystone
Эрнст Юнгер, 1970 год. Источник: Ullsteinbild / Keystone
Сергей Зобов |

Он прошел две войны, отказался от встречи с Гитлером и ел ЛСД с самим Хофманном. Жизнь и книги Эрнста Юнгера

С ним общались Пикассо и Борхес, а его романы похожи на «Черное зеркало»

В этом году исполнилось 125 лет со дня рождения немецкого писателя и философа Эрнста Юнгера. Он был ветераном двух мировых войн, идейным вдохновителем нацистского режима и в то же время противником Гитлера. Рассказываем об удивительной биографии, вместившей в себя все противоречия ХХ века.

Солдат и последний рыцарь

«Его Величество кайзер присуждает Вам Орден за Мужество. Поздравляю Вас от имени всей дивизии.

Генерал фон Буссе».

22 сентября 1918 года Эрнсту Юнгеру пришла телеграмма с этим текстом, пока он оправлялся после ранения в грудь в госпитале Ганновера. Присужденный ему орден Pour le Mérite — высшая воинская награда Пруссии. Он получил ее за то, что в августе вывел свою роту из окружения, при этом истекая кровью от того самого ранения. На этот момент Юнгеру всего 23 года.

Ни награда, ни ранение не были первыми в его воинской карьере. В январе 1917-го он получил Железный крест, а в ноябре того же года Рыцарский крест королевского дома Гогенцоллернов, вторую по значимости военную награду Пруссии. Ее присудили ему за взятие в плен более 200 английских солдат. Рота Юнгера при этом насчитывала от силы 80 человек. То ранение в грудь было уже 14-м по счету.

«Я установил, что, не считая таких мелочей, как рикошеты и царапины, на меня пришлось в целом четырнадцать попаданий, а именно: пять винтовочных выстрелов, два снарядных осколка, четыре ручных гранаты, одна шрапнельная пуля и два пулевых осколка, входные и выходные отверстия от которых оставили на мне двадцать шрамов».

Патриот Юнгер записался добровольцем, как только была объявлена мобилизация, в 1914-м. Начав рядовым, Юнгер прошел офицерские курсы и начинает командование ротой и штурмовым отрядом. В 1916-м из-за участившихся ранений в голову в обмундирование солдат ввели стальной шлем. Воспитанный на приключенческой и романтической литературе, Юнгер пришел в восторг. Шлем напоминал ему о классической античности. Правда, он никак не спас его от ранения в голову: пуля пробила лоб и вышла через затылок.

Вместе с опасностью его преследовало и невероятное везение: он много раз выживал тогда, когда ему было суждено умереть. Накануне битвы при Сомме Юнгер получил ранение, и только это его спасло: пока он лежал в госпитале, его взвод погиб под артобстрелом. В марте 1918-го Юнгер единственный выжил, когда погибла вся его рота. С упорством катящего камень Сизифа Юнгер повторял один и тот же сценарий: передовая, ранение, госпиталь и вновь передовая.

Эрнст Юнгер (второй слева) в Зоологическом институте Лейпцигского университета в 1925 году. После Первой мировой войны он четыре года изучал зоологию и философию. Источник: leipzig-lese.de
Эрнст Юнгер (второй слева) в Зоологическом институте Лейпцигского университета в 1925 году. После Первой мировой войны он четыре года изучал зоологию и философию. Источник: leipzig-lese.de

Сценой в госпитале и телеграммой от командира дивизии заканчивается первая книга Юнгера «В стальных грозах». Он обработал свои окопные дневники и опубликовал их под этим названием в 1920 году. Изданная за счет автора книга стала одним из первых бестселлеров Германии и сделала Юнгера по-настоящему известным. Особенно среди консерваторов и националистов.

«В стальных грозах» обладает особой интонацией, которая кажется хладнокровной. Строка об убийстве сослуживца и описание ужина звучат одинаково, без смысловых ударений. Война, как ее описывает Юнгер, кажется не столько катастрофой, сколько пиком существования. В ней, как в огне, закаляется душа человека. Здесь не просто солдаты, но герои, похожие на персонажей эпических или античных поэм. К солдатам противника у него такое же отношение: никакой ненависти или презрения, только уважение, как к благородному противнику. Этот образ благородной, рыцарской войны покинет его в будущем.

Писатель своей жизни

Начатая в 25 лет карьера писателя осталась с Юнгером навсегда. Его последняя книга — пятый том дневников «Семьдесят минуло» — вышла в 1997-м, когда его автору было 102 года. В промежутке между ними Юнгер написал множество романов и новелл, философских и публицистических работ.

Без чтения нет и письма. Юнгер был запойным читателем, не оставляя книг даже во время службы. В дневниках он отмечал, что читает Гоголя, Достоевского, Толстого. В его солдатской сумке карманное издание «Жизни и мнений Тристрама Шенди» Стерна и учебник по энтомологии. В окопе или перед сном он штудировал Ариосто, Рембо, Шопенгауэра и Ницше. Влияние каждого из них будет заметно в его последующих книгах.

Из дневника вырос центральный лейтмотив книг Юнгера, а также общий стиль изложения. Это конфликт одиночки с внешними обстоятельствами, который обычно решается в пользу ухода и ускользания от них. А проза Юнгера сохраняет наблюдательность, не стремится увязнуть в объяснениях или констатациях причин. Кажется, что это рассказ энтомолога, который внимательно рассматривает колонию жуков. И фиксирует происходящее так, чтобы в спонтанной возне проявлялся поэтический смысл. Таким романом-наблюдением является «Гелиополь».

«Гелиополь»

Множество сюжетных линий романа связывает воедино командор Луций де Геер, который служит Проконсулу Гелиополя. В руках Проконсула сосредоточена военная власть в городе, а противостоит ему Ландфогт, захвативший власть политическую. Противостояние между этими двумя силами нарастает с каждым днем, и Луций вынужден принять участие в разгорающейся борьбе.

В качестве места действия Юнгер выбрал реально существовавший в Древнем Египте Гелиополь, но поместил его в альтернативную вселенную. Здесь пейзажи Античности смешиваются с современными войнами и ядерным оружием, а в воздухе витает предчувствие конца времен. При этом Юнгер не пытается скрыть, что основной конфликт романа описывает Германию 1930-х годов. А философская основа книги — труды Фридриха Ницше. Присутствие пророка Заратустры в романе так велико, что можно представить, будто «Гелиополь» сочинил сам философ, если бы задумал написать антиутопию.

Смешение античного и современного, анахронизмы и возвышенный стиль делают события «Гелиополя» и его конфликт вневременным, стоящим над историей. Хотя подозрение Юнгера к растущей роли технологий в жизни приводит к одному блестящему предсказанию. Он почти дословно описывает фонофор — изобретение, крайнее похожее на современный смартфон.

«В этих рамках фонофор стал идеальным средством планетной демократии, таким средством коммуникации, которое незримо связывало каждого с каждым. Присутствие на народных референдумах, форумах, участие в рыночных операциях расширилось до размеров всей планеты и даже вышло за ее пределы. Прежде всего фонофор необыкновенно все упрощал. С тех пор как он достиг своего технического совершенства, проблемы народного голосования и всенародного опроса утратили свою техническую сложность; волю, настроение больших масс можно было узнать, не откладывая это дело в долгий ящик, и обсчитать, словно техника обладала силой ума».

Идеолог, философ и футуролог

В 1926 году должна была состояться встреча Юнгера, героя войны и автора бестселлеров, с Адольфом Гитлером. За три года до этого Юнгер впервые услышал выступление Гитлера в Мюнхене. Сперва он попал под очарование будущего фюрера и подписал ему экземпляр своей книги «Огонь и кровь». Но встреча не состоялась. Вторая встреча могла случиться в августе 1929-го на съезде НСДАП в Нюрнберге. Но Юнгер туда просто не поехал. Он презирал эту партию. А позднее со смехом рассказывал, что последнее, чего ему бы хотелось, — фото, на котором он и Гитлер пожимают руки.

Эрнст Юнгер в нацистской военной форме. В 1945 году он был командиром фольксштурма в Кирххорсте и настоял, чтобы его ополченцы не сопротивлялись американскому наступлению. Источник: argoul.com
Эрнст Юнгер в нацистской военной форме. В 1945 году он был командиром фольксштурма в Кирххорсте и настоял, чтобы его ополченцы не сопротивлялись американскому наступлению. Источник: argoul.com

А вот Гитлер был большим поклонником писательских и военных подвигов Юнгера. Но эта любовь осталась невзаимной, потому что писатель начал видеть в фюрере лишь мелкого функционера, который не готов к большой власти. В парижских дневниках он упоминает Гитлера под псевдонимом Kniébolo: немецкое knien — «стоять на коленях» и итальянское diabolo — «дьявол». А уважение фюрера к герою войны никак не желало заканчиваться. Он вступался за Юнгера, когда тот попал под пристальное внимание гестапо после отказа вступить в НСДАП, критики Геббельса и открытой дружбы с оппозиционными силами.

Период с 1927-го по 1933-й был единственным, когда Юнгер выступал с откровенно политическими заявлениями: пропагандировал диктатуру и консервативную революцию. В это же время Юнгер познакомился с «заслуженным юристом Третьего рейха» и одним из важнейших философов ХХ века Карлом Шмиттом. Несмотря на то что их взгляды быстро разошлись, переписка между ними продлилась 50 лет. После прихода Гитлера к власти Юнгер оставил политику и уехал из Берлина в провинцию. Шмитт же начал полноценное сотрудничество с нацистским режимом.

Сам Юнгер рисовал себе образ одинокого борца, который сам по себе: он отказался от предложения Геббельса занять место в парламенте от НСДАП. Образование в сфере зоологии и философии делало для него расовую теорию нацистов неприличной. Когда Юнгер писал о кровном братстве, его мысль не упиралась в биологические профанации. Это общность, которую приобретают мужчины, проливавшие вместе кровь на войне. Когда он писал о национализме, это национализм сообщества «рабочих».

Юнгер стал одним из основателей и главным идеологом Национал-большевистского собрания — партии экстремистского толка, которая почти не оставила следа в истории. Избавить мир от буржуазии предлагалось с помощью союза рабочих и воинской аристократии. Представители партии не любили капитализм, буржуазный Запад и старались скрестить методы большевизма и рыцарские идеалы.

На волне политического вдохновения Юнгер написал книгу, которая стала одним из его манифестов. «Рабочий. Господство и гештальт» вышла в 1932 году и представляет собой немного туманный трактат, рисующий портрет (анти)утопии, где все граждане участвуют в «тотальной мобилизации», полностью подчиняясь интересам государства. Полезность человека здесь прямо зависит от количества выполняемой им работы, причем строго регламентированной. В картинах будущего, которые описывает «Рабочий», можно увидеть одновременно портрет СССР и гитлеровской Германии.

Хотя Юнгер исключил себя из политической жизни в 1933 году, он не перестал думать о политике. Он невзлюбил нацистов после того, как увидел, что 10 мая перед оперным театром в Берлине горят книги. В 1939-м вышел роман-аллегория «На мраморных утесах», где прозрачно раскритикованы Гитлер и Геббельс. С корректировкой взглядов он редактировал и собственные тексты. «В стальных грозах» он перерабатывал около четырех раз. В последней редакции, 1935 года (16-е за 15 лет издание), Юнгер вытравил все романтические интонации, чувствуя, что изначальный вариант текста может стать одним из орудий нарастающей военной пропаганды.

Сожжение книг в нацистской Германии 10 мая 1933 года. Источник: wikipedia.org
Сожжение книг в нацистской Германии 10 мая 1933 года. Источник: wikipedia.org

30 августа 1939 года Юнгера мобилизовали и направили на Западный фронт уже в чине капитана. Он служил в парижском штабе германской оккупационной армии и работал над операцией «Морской лев» — высадкой вермахта в Англии. Это направление было для Юнгера благом: за пределами Германии он не находился под таким пристальным вниманием гестапо.

Для одного из оккупантов Юнгер ведет довольно богемную и спокойную жизнь. Среди его французских друзей есть и коллаборационисты, и участники Сопротивления. В числе его французских поклонников Андре Жид, восхищенный «В стальных грозах» и считающий ее лучшей военной книгой. Юнгер беседует с Жаном Кокто и Пабло Пикассо, знакомится с Луи-Фердинандом Селином и оставляет о нем не самые приятные воспоминания. Он описывает его как лицемера, требующего миллионных жертв, но очень дорожащего «собственной жалкой жизнью».

В Париже Юнгер оказался среди офицеров-единомышленников. Многие из них позднее станут известны как участники заговора 20 июля и начнут готовить покушение на Гитлера. Сам Юнгер в заговоре не участвовал, поскольку считал, что покушения ничего не меняют. Он выбрал другой способ борьбы.

В октябре 1941-го его направили на Восточный фронт, на Кавказ. Здесь он услышал достаточно подробное описание газовых печей и понял, что в войне больше нет никакого рыцарства, никакой порядочности и уважения к противнику — только конвейер смерти. В 1942-м он вернулся в Париж, где некоторое время служил в отделе цензуры. Некоторые письма он прятал вместо того, чтобы передавать дальше. Вскоре в Париже ввели знак «звезда Давида», которым нацисты помечали евреев.

«Париж, 7 июня 1942 года. Сегодня я впервые в жизни увидел на улице людей с желтыми звездами на одежде. Они были на платьях трех девушек, шедших мне навстречу, взявшись под руку. Эти нашивки стали выдавать вчера. За них вычеркивают пункты в карточках на получение одежды. Я считаю сегодняшнюю дату поворотной в судьбе, в том числе собственной. Такое не останется без последствий. Мне стало стыдно за мой мундир».

Годом раньше он начал работать над новой книгой, которая стала антитезисом к «Рабочему». Если верить слухам, трактат «Мир» был одним из источников вдохновения для заговора 20 июля. Труд, ознаменовавший слом в мировоззрении Юнгера, тогда существовал только в самиздате. «Мир» — это призыв к сознательной свободе и анализ кризиса Европы, который вырос в кошмар Второй мировой.

Юнгер призывал завершить войну, хотя на тот момент не сомневался в том, что Германия победит. Он предлагал модель объединенной Европы, приблизительно описывая будущий Евросоюз. Он просил отказаться от мести, которая ведет только к ответной реакции, как показал опыт Версальского мира. Здесь Юнгер простился и с традиционной моделью мужества, в которую был так влюблен. В последних словах трактата он обратился не к Европе, нации или немцам. Его слова — для отдельного человека, для личности.

«Настоящий мир предполагает мужество, превосходящее мужество воина. Такое мужество — результат духовной работы, духовной силы».

20 июля 1944-го операция «Валькирия», она же заговор 20 июля, подошла к кульминации и покушению на Гитлера. Участники взорвали бомбу во время совещания с фюрером. Но покушение прошло неудачно. Пусть Юнгер не был участником, но знал о заговоре, а его непосредственный начальник был одним из заговорщиков. Поэтому от Юнгера потребовали рапорт. С ним ознакомился сам Гитлер, но лишь махнул рукой: «Оставьте Юнгера в покое». О «Мире» фюрер не знал. Юнгеру сохранили жизнь, но уволили из армии.

Жизнь после войны и обвинения в пособничестве нацистам

Он вернулся домой, в небольшую деревню Кирххорст неподалеку от Ганновера. Читал книги, занимался садом и ждал прихода американских войск. В начале 1945-го ему пришло извещение о смерти сына Эрнста на итальянском фронте. Ему было 18 лет. В апреле, когда в его деревне появились американские войска, Юнгер в качестве главы местного ополчения призвал не сопротивляться оккупантам.

Послевоенные годы встретили Юнгера запретом на издание книг. А сам писатель отказался подписать анкету по денацификации — он никогда не считал себя нацистом, поэтому настаивал на том, что ему не в чем признаваться или раскаиваться. Но даже так запрет не продлился слишком долго. За Юнгера вступились многие знаменитости, в том числе и Бертольд Брехт. В 1949 году, когда его книги разрешили печатать, Юнгер познакомился со своим давним читателем Мартином Хайдеггером и вступил с ним в длительную переписку. Писатель и философ обменялись уважительными статьями к 60-летним юбилеям друг друга.

В 1950–1960-х годах, когда Европа остывала после Второй мировой, Юнгер сменил акценты в своих рассуждениях. Он оставил за современностью статус эпохи торжествующего нигилизма. Технологии больше не казались ему обещанием новых ценностей. Хотя он метил в настоящее время, но попал в будущее. О нем роман «Стеклянные пчелы», в котором есть такое количество успешных предсказаний, что о них можно написать самостоятельную книгу.

«Стеклянные пчелы»

Этот текст мог бы стать основой специального эпизода сериала «Черное зеркало». С одной стороны, это фантастическая антиутопия в духе Олдоса Хаксли, с другой — философское эссе о технологиях, истории и этике. Фабула «Стеклянных пчел» укладывается в одну фразу: Рихард, бывший солдат Мировой войны, приходит устраиваться на работу к местному варианту Илона Маска. Продолжая начатую в «Мире» полемику с собственным «Рабочим», Юнгер здесь широкими мазками рисует ненавистную ему механизированную цивилизацию и механизированную войну.

«Таков дух времени. Образ еще только проступал передо мной неясным контуром, а я уже, как одержимый, сосредотачивался на нем одном. Такова наша эпоха — мы выстраиваем иерархию, кто умеет обращаться с техникой, тот продвигается вверх».

«Стеклянным пчелам» остается пара шагов до киберпанка, но книга уже задает нужный вопрос: где проходит граница между человеком и машиной, органической и неорганической материей? Юнгер предлагает провести линию там, где проходит совершенство. И говорит о выборе: либо мы выбираем совершенство человеческое, либо совершенство машины. Именно здесь нас подстерегает опасность: мы принесем в жертву человечность, если допустим совершенство техники.

В этой компактной книге Юнгер успевает предсказать всеобщее наблюдение, службы безопасности корпораций, дроны и нанотехнологии, беспроводную связь, сериал «Мир Дикого Запада» и сериалы вообще как новый большой нарратив. Технологические корпорации здесь становятся и главными поставщиками развлечений. Те изобретения, которые они предлагают, становятся все компактнее. За счет малого размера они прорастают во все сферы жизни и потребления. Чем не описание современности?

От эфира к лизергиновой кислоте

29 марта 1947 года Эрнсту Юнгеру пришло письмо от некоего Альберта Хофмана. Еще один поклонник, чья любовь началась с книги «Сердце искателя приключений». В своем письме он поздравлял писателя с днем рождения и сокрушался о том, что ему не удалось отправить в подарок баночку меда. Между ними завязалась переписка, основной темой которой стали средства расширения сознания. Автор писем Альберт Хофман — изобретатель ЛСД.

К тому моменту у Юнгера уже был обширный опыт знакомства с наркотиками. Позднее он опишет его в книге «Приближения. Наркотики и опьянение», в которую войдут впечатления от табака, алкоголя, эфира, опиума, кокаина, гашиша и мескалина. В 1951 году к этому списку добавится и ЛСД, который Юнгер по личному приглашению пробовал вместе с изобретателем.

Швейцарский химик Альберт Хофманн и Эрнст Юнгер несколько раз вместе принимали ЛСД. Источник: barbadillo.it
Швейцарский химик Альберт Хофманн и Эрнст Юнгер несколько раз вместе принимали ЛСД. Источник: barbadillo.it

Это будет первое испытание действия ЛСД за пределами лаборатории. Юнгера подталкивало любопытство, а Хофман хотел увидеть эффект своего препарата на творческой личности. Он предложил для испытания небольшую дозу в 0,05 миллиграмма. Юнгер, который во время путешествия по Мексике уже пробовал мескалин в куда более впечатляющих дозах, был снисходителен: «По сравнению с тигром мескалином этот ваш ЛСД — просто домашняя кошка». С увеличением дозы его оценка стала более благосклонной.

Совместные трипы Юнгера и Хофмана не ограничивались ЛСД. В 1961 году в доме Юнгера они приняли по 20 миллиграммов псилоцибина. Но это уже оказалось чересчур, и вместо сияющих высот они нашли темнеющие глубины. Последний трип Эрнста Юнгера (или последний зафиксированный) пришелся на 1970-й. Опять ЛСД в компании Хофмана. Юнгеру оставался всего месяц до 75-летия, и трип длился с десяти утра до наступления темноты. В «Приближениях» этот трип описан короткими малопонятными фразами. По словам Хофмана, тогда им не нужны были слова: чтобы полноценно общаться, достаточно было взгляда.

В сердце искателя приключений

В 1910-м Европа подняла глаза на небо, чтобы увидеть комету Галлея. В этом же году комета была впервые сфотографирована и все начало мая ярко сияла на небе перед рассветом. Два года назад родился младший сын семейства Юнгер, Вольфганг, и отец предсказал, что именно он через 76 лет сможет вновь ее увидеть. Предсказание не сбылось. Свидетелем следующего появления кометы стал старший сын Эрнст. Оно было не таким эффектным: Земля и комета были по разные стороны от Солнца и световое загрязнение городов стало таким сильным, что комету было почти невозможно рассмотреть. Поэтому Юнгер отправился далеко на восток, в Малайзию, чтобы увидеть комету во второй раз. Это 1986-й, а Эрнсту Юнгеру не так давно стукнул 91 год. В следующем году он выпустил книгу путевых заметок «Дважды Галлей».

Сердце авантюриста и путешественника у Юнгера было всегда. В 1911 году он вместе с братом Фридрихом Георгом вступил в юношеское движение Wandervogel («Перелетные птицы»), похожее на американских скаутов. Они ходили в походы на природу, проводили пешие прогулки по Германии. При этом «Перелетные птицы» были протестной группой, для которой такие прогулки были актом несогласия с загрязнением природы и ростом городов.

Рискующее сердце питал ум запойного читателя книг. И в 17 лет под впечатлением от приключенческой литературы Юнгер купил старый револьвер и сбежал из дома. Завербовался во французский Иностранный легион, и его отправили на военную подготовку в Алжир. Только служба в легионе его не интересовала, это был перевалочный пункт, через который Юнгер планировал добраться до Африки. Дальше его путь следовал в Марокко. Но Юнгера арестовали, найдя спящим в стоге сена. К тому времени отец Эрнста подключил все связи, и по личному требованию министра иностранных дел вместо легиона юный авантюрист возвратился домой. Подступающая война на какое-то время смогла утолить тягу Юнгера к путешествиям.

Эрнст Юнгер (в центре) во время своей первой поездки на Родос в 1938 году со своим братом Фридрихом Георгом. Источник: DLA Marbach
Эрнст Юнгер (в центре) во время своей первой поездки на Родос в 1938 году со своим братом Фридрихом Георгом. Источник: DLA Marbach

Уже после Второй мировой путешествия продолжились. Дороги чужих стран он прошел не в солдатских сапогах, а как свободный путешественник. Его ждали Греция, Португалия, Италия и Сицилия. В Риме Юнгер застал май 1968-го и студенческие волнения, которые охватили не только Францию. Он не был впечатлен, но нашел в происходящем возможный материал для новеллы в духе Гофмана. Посетил Японию, Китай и Шри-Ланку. Наведался в Египет, Турцию, Сомали, Сингапур, Тунис, Либерию, Тайвань, Марокко. В одной из стран Африки ему даже дали звание вождя племени. Юнгеру уже было за 70, но он был полон сил, продолжал писать и охотился на жуков.

С восьми лет до самой смерти он интересовался энтомологией, и это еще одна его жизнь. Его имя носит фонд поддержки ученых-энтомологов, который он и основал. Он открыл и описал несколько видов бабочек, жуков и моллюсков. И еще одноклеточного паразита, который обитал в жуках. В своем доме Юнгер хранил коллекцию из более чем 40 тысяч видов жуков, которых поймал по всему миру.

В этом же доме он принимал таких поклонников своих книг, как Хорхе Луис Борхес и Альберто Моравиа. На празднование юбилея к писателю заглядывал президент ФРГ Роман Герцог и канцлер Гельмут Коль. А знакомый с писателем президент Франции Франсуа Миттеран присылал теплые поздравления. В старости Юнгер — почетный классик, которому все не сиделось на месте.

Путешествие, будь это поход по тропам Германии, экспедиция в Южной Америке или психоделический трип, всегда было важно для Юнгера. С одной стороны, это способ посмотреть реальности прямо в лицо, вырваться из однообразия жизни. С другой — возможность ускользнуть из лап политики, чужих интересов и власти. Путешествие всегда имеет одну и ту же цель, не важно, в каком направлении оно совершается. Это констатация собственной независимости. Об этом одна из важнейших книг Юнгера «Уход в Лес» — как быть самим по себе.

«Уход в Лес»

«Уход в Лес» кажется утонченной философской работой. Но в то же время это жесткая политическая рефлексия. Это одна из особенностей мысли Юнгера: отвлеченную, казалось бы, философию он выстраивает на твердых политических и социальных прецедентах. Жители современной России могут удивиться актуальности этой книги. Потому что вступительной темой «Ухода…», из которой Юнгер разворачивает последующие размышления, становятся выборы.

«Когда наш избиратель ставил крестик в опасном месте, он делал именно то, чего ожидал от него его могущественный противник.<…> Если на избирательном участке его охватило чувство, будто он угодил в западню, значит, он правильно осознавал положение, в котором оказался. Он был там, где ничто из происходящего больше не соответствовало своему названию. Прежде всего, как мы видели, он заполнял не избирательный бюллетень, а анкету и поэтому находился не в свободном положении, а в положении очной ставки с властями. Он давал, подвергая себя опасности, необходимые разъяснения своему противнику, которого сто из ста голосов встревожили бы больше».

«Уход в Лес» создавался в тоталитарном государстве, которое стремилось поглотить и подавить отдельного человека. Оно дает выбор только между «да» и «нет», но свобода сказать «нет» отмерена слишком скупо. И дается только для того, чтобы показать превосходство государства. И для того, чтобы сказать «нет», требуется храбрость. Но и эту храбрость омрачают обстоятельства: будка для голосования заставляет играть по чужим правилам.

Эрнст Юнгер в день своего 100-летия. Источник: pinterest.com
Эрнст Юнгер в день своего 100-летия. Источник: pinterest.com

Можно ли вырваться из этой ловушки? Есть ли у нас выбор за пределами «да» и «нет»? Юнгер предлагает искать свободу в Лесу, в этом образе пространства свободы. Это место, где человек может вернуться к себе, встретиться с собой. Интимное пространство личных решений. А «уход в Лес» — это способ познать себя, понять собственную идентичность и встать на ее защиту. То, что Егор Летов описал строкой «убить в себе государство».

«Под уходом в Лес мы понимаем свободу одиночки в этом мире. Этим термином мы также выражаем трудность и даже заслугу, состоящую в том, чтобы быть одиночкой в этом мире. В том, что положение одиночки изменилось и неизбежно еще изменится, не подлежит сомнению, но вместе с тем изменилась также и свобода, хоть и не в своей сути, но, несомненно, в своей форме».

Поделиться:

facebook twitter vkontakte