18+
Иллюстрация художника Paul Blow
Иллюстрация художника Paul Blow
Ксения Слепихина |

Не только поправки. Как Джоан Роулинг, Роберт Уоррен и другие писали о выборах

Голосование за диктатора, хмурые наблюдатели на московских участках, уловки политтехнологов и сплетни о кандидатах

В день голосования по поправкам к Конституции мы выяснили, как выборы показывали в художественной литературе (сплошные интриги, скандалы и манипуляции!) и подобрали нон-фикшн по теме.

Евгений Замятин «Мы»

Иллюстрация к роману Е. Замятина «Мы». Художник О.К. Вуколов, 1989 г.
Иллюстрация к роману Е. Замятина «Мы». Художник О.К. Вуколов, 1989 г.

Антиутопия Евгения Замятина погружает нас в далекое будущее, где существует Единое Государство, возглавляемое неким Благодетелем. Жизнь граждан Единого Государства регламентирована до мелочей: они по расписанию посещают работу и маршируют — и даже занимаются любовью строго по графику. Главный герой, инженер космического корабля «Интеграл» Д-503, от лица которого ведется повествование, пишет в своем дневнике: «„Мы“ — от Бога, „Я“ — от диавола».

Торжеством воли обезличенного «мы» становится ежегодный День Единогласия, когда Благодетель на безальтернативной основе переизбирается на свой пост, или «снова получает ключи от незыблемой твердыни общего счастья». Подобная система складывалась в Едином Государстве веками. Поэтому иной расклад его жителям представить сложно: выборы «у древних», где результат был заранее неизвестен, воспринимаются всего лишь как бессмысленная процедура, ведь в таком случае государство строится «на совершенно неучитываемых случайностях, вслепую».

«Нужно ли говорить, что у нас и здесь, как во всем, — ни для каких случайностей нет места, никаких неожиданностей быть не может. И самые выборы имеют значение скорее символическое: напомнить, что мы единый, могучий миллионоклеточный организм, что мы — говоря словами „Евангелия“ древних — единая Церковь. Потому что история Единого Государства не знает случая, чтобы в этот торжественный день хотя бы один голос осмелился нарушить величественный унисон».

Роман «Мы» оказался своего рода пророчеством, и многие из вещей, которые описывал Замятин, стали повседневными для тоталитарного политического режима 1930-х годов — нетрудно догадаться, что в Советском Союзе роман опубликован не был. Но не стоит воспринимать эту антиутопию исключительно как карикатуру на коммунистическое общество будущего: многие идеи перекликаются и с сегодняшним днем в России. Именно поэтому роман «Мы» стоит прочесть — как минимум для того, чтобы понимать, к чему может привести узурпация власти, подавление инакомыслия и конформизм.

Дмитрий Захаров «Средняя Эдда»

Фото: Dimitar Belchev/Unsplash
Фото: Dimitar Belchev/Unsplash

В центре этого романа находятся выборы, на которых одной из полусекретных государственных структур («Конюшне») необходимо раскрутить еле живого кандидата на новый срок. Все это происходит на фоне появления загадочного Хиропрактика, рисующего цикл картин с политическим подтекстом на стенах московских домов — и все бы ничего, но политики, изображенные на граффити, один за другим умирают. Накануне выборов все силы желают использовать Хиропрактика в своих целях, однако никто не может установить его личность.

В сюжете «Средней Эдды» особого внимания заслуживает изображение выборов в целом и закулисья избирательных кампаний в частности. Сам Дмитрий Захаров длительное время работал в сфере политического пиара, и поэтому подобные сцены получились у него впечатляющими и достоверными. Большое место в тексте отводится фальсификациям и противостоянию им — например, с помощью привлечения наблюдателей на избирательные участки.

Захаров пишет, что до 2012 года в наблюдателей не верил никто — «раса работников участковых избирательных комиссий» была «мотивированной и беспощадной к врагам московского миропорядка», однако система потерпела крах с появлением независимых наблюдателей.

«Но тут <…> на участках начали появляться хмурые молодые люди обоих полов. Несколько смущенные, они озирались по сторонам, но чуть освоившись, тут же начинали щелкать камерами смартфонов, требовать списки избирателей и пересчитывать выдаваемые бюллетени. Попытки хамить им натыкались на включение видеозаписи и цитаты из 141-й статьи УК. <…> Молодые люди не давали агитировать пенсионеров. Они полностью срывали голосование по открепительным (кто мог подумать, что когда-нибудь понадобится составлять их реестр). Они ездили на надомное голосование, и это делало невозможным накидывать в выездную урну…»

Сейчас, когда движение независимых наблюдателей набирает обороты, проблема становится все более острой — в особенности для тех, кто желает поставить демократические выборы под контроль. Как результат — пестрящие во всех социальных сетях кадры с избирательных участков, на которых в лучшем случае наблюдателей просто удаляют с участков, а в худшем — применяют к ним силу.

Роберт Уоррен «Вся королевская рать»

Иллюстрация к постеру фильма «Вся королевская рать». Режиссер Роберт Россен, 1949 год
Иллюстрация к постеру фильма «Вся королевская рать». Режиссер Роберт Россен, 1949 год

Действие романа развивается в Соединенных Штатах 1920–1930-х годов. Вилли Старк, казначей штата, самоотверженно защищавший граждан от произвола властей и повсеместной коррупции, в один день просыпается кандидатом в губернаторы. Сам Старк не имел никаких политических амбиций, а в предвыборную гонку его попросту втянули: в штате существовали две конкурирующие демократические фракции, и одной из них пришла мысль выдвинуть третьего кандидата, который оттянет на себя некоторую часть голосов.

Подобная технология применяется на выборах достаточно часто, а ее успешность может быть рассчитана чуть ли не математически: появление третьей стороны в избирательном округе — человека популярного или просто со схожей повесткой по отношению к одному из кандидатов — всегда ведет к дроблению голосов. По сюжету романа задумка политтехнологов не удалась: Старк узнает, что им попросту манипулируют, и призывает избирателей голосовать за кандидата, использующего более честные методы политической борьбы.

«Законы – это штаны, купленные мальчишке в прошлом году, а у нас всегда нынешний год, и штаны лопаются по шву, и щиколотки наружу. Законы всегда тесны и коротки для подрастающего человечества. В лучшем случае ты можешь что-то сделать, а потом сочинить подходящий к этому случаю закон; но к тому времени, как он попадет в книги, тебе уже нужен новый».

Однако позже сам Старк становится губернатором. Получив властные полномочия, он отдаляется от нужд народа и своих обязанностей, все больше и больше задумываясь о том, какую пользу ему приносит должность. В итоге Старк забывает о совести и былом противостоянии системе, начинает использовать грязные методы борьбы с конкурентами и не скупится ни на что для того, чтобы удержаться на высоком посту.

Эта книга вполне заслуженно считается образцовым политическим романом. Несмотря на то что ее фон может интересовать нас только с исторической точки зрения, психологическая сторона вопроса с того времени мало изменилась — тем «Вся королевская рать» и интересна. Помимо яркого описания политической борьбы в 1920–1930-е годы, в книге раскрывается еще одна не менее важная тема: кем люди могут стать при достижении власти и на что они готовы пойти ради того, чтобы эту власть удержать. Главный герой, который был готов использовать любые средства для достижения цели, вызывает только сочувствие — пытаясь бороться с системой, он лишь становится ее частью.

Джоан Роулинг «Случайная вакансия»

Кадр из экранизации «Случайной вакансии». Режиссер Джонни Кэмпбелл, 2015 год
Кадр из экранизации «Случайной вакансии». Режиссер Джонни Кэмпбелл, 2015 год

Первый «взрослый» роман Джоан Роулинг переносит нас в провинциальный городок Пэгфорд, где внезапно умирает член местного совета, отстаивавший сохранение неблагополучного предместья Филдс в рамках города. Как следствие в локальной политической структуре освобождается место — и это происходит в разгар оживленной дискуссии, исход которой так или иначе повлияет на всех жителей города.

Пытаясь повлиять на ход событий, горожане делятся на два противоположных лагеря: за и против отделения Филдса. Каждая из сторон выдвигает на выборы своего кандидата, и разворачивается ожесточенная борьба, главная цель которой — дискредитировать противника. Основной площадкой для обсуждения становится онлайн-форум Пэгфорда, где то и дело появляются новые сплетни о кандидатах. В то же время есть и те, кто в этом хаосе стремится удовлетворить свои корыстные интересы и попросту нажиться на происходящих событиях.

«Он часто задавал себе риторические вопросы: что мешает людям сообща навести порядок у себя в районе? Что мешает объединить свои скудные ресурсы и купить одну газонокосилку на всех? Так нет же, Филдс полагал, что оба совета, областной и местный, обязаны убирать, чинить, ухаживать — и давать, давать, давать».

В «Случайной вакансии» Роулинг во всей красе показывает политику на уровне местного самоуправления, которая выражается в плетении интриг, грязных скандалах, а главное — афишировании неприятных фактов из биографии конкурентов, что неизменно производит фурор на локальном уровне, когда все жители друг друга знают. Тем не менее назвать роман политическим в строгом смысле этого слова нельзя: несмотря на то что все население Пэгфорда так или иначе оказывается втянутым в политику и предстоящие выборы, эта книга в первую очередь рассказывает нам о людях и их материальных ценностях. Именно политический конфликт разрушает сложившуюся в провинции идиллию: разлад между горожанами становится очевидным, а территориальные споры и освободившееся в местном совете кресло играют роль спускового крючка.

Какой нон-фикшн можно почитать о выборах и демократии

Поделиться:

facebook twitter vkontakte