Сьюзен Сонтаг. Фото: Aktuelle Nachrichten | RP ONLINE
Сьюзен Сонтаг. Фото: Aktuelle Nachrichten | RP ONLINE
Сергей Зобов |

Называла себя «леди-сучкой»: жизнь и книги Сьюзен Сонтаг

А еще воровала книги Томаса Манна и запивала амфетамин литрами кофе

В 15 лет она поступила в университет, а в 17 — вышла замуж за профессора социологии. Общалась с Энди Уорхолом и Иосифом Бродским, выпустила несколько сборников эссе и побывала на трех войнах. Рассказываем о жизни и книгах Сьюзен Сонтаг, изменившей своими идеями культуру ХХ века. 

Девочка, которая воровала философские романы

Сьюзен Сонтаг родилась в 1933 году в семье Джека и Милдред Розенблатт. Отец Сьюзен умер от туберкулеза, когда ей было всего пять лет. Милдред не справилась со смертью мужа и стала искать утешение в алкоголе. Через семь лет она вышла замуж за Натана Сонтага (в другом написании Зонтаг). К этому времени Милдред уже стала зависима от выпивки. Сьюзен и ее сестра Джуди запомнили мать холодной, отстраненной и вместе с тем требовательной. В школе девочке приходилось нелегко из-за ее происхождения — Сьюзен Розенблатт дразнили «грязной еврейкой» и «жидовкой». Поскольку Натан Сонтаг официально не усыновил ее и Джуди сама решила взять фамилию отчима.

Сьюзен Сонтаг в Нью-Йорке в 1965 году. Фото: Diana Arbus / nytimes.com
Сьюзен Сонтаг в Нью-Йорке в 1965 году. Фото: Diana Arbus / nytimes.com

Сложная атмосфера в семье и школе не помешала ей расти вундеркиндом. В шесть лет Сьюзен прочитала биографию Марии Кюри, обладательницы двух Нобелевских премий, и решила стать химиком. В девять начала выпускать собственную четырехстраничную газету, которую продавала соседям по пять центов. Газета состояла из сводок новостей и ее собственных текстов, в которых Сьюзен подражала любимым писателям, например Карелу Чапеку. В 11 лет Сьюзен пообещала себе, что станет популярной, а потом определилась и со способом достижения цели. Роман Джека Лондона «Мартин Иден» вдохновил ее стать писательницей.

По мере взросления в школе ей становилось все скучнее. Однажды родители Сьюзен узнали от директора, что их дочь прочитала больше книг, чем ее учительница английского. Книги были для нее не только способом утолить интеллектуальный голод, но и утешением. Они спасали от страха и одиночества, которое возникло из-за смерти отца и равнодушия матери. Сьюзен не тратила время на современную литературу, предпочитая классику: Томас Манн, Джеймс Джойс, Франц Кафка. В книге дневников «Заново рожденная» она вспоминает об эпизоде из детства: 

«Меня поймали в Pickwick Bookstore за то, что я украла экземпляр „Доктора Фаустуса“».

«Куда ни глянь, везде эрекция»

В 15 лет Сьюзен поступила в Калифорнийский университет в Беркли, а потом перевелась в Чикагский университет. Там она получила степень бакалавра, а позднее в Гарварде стала магистром философии. В 1950 году Сьюзен вышла замуж за профессора социологии Филипа Риффа. Ей было 17 лет, а ему 28, они были знакомы чуть больше недели. Брак продлился восемь лет, во время него Сьюзен родила своего единственного сына Давида и написала первую книгу «Фрейд: ум моралиста». До недавнего времени ее автором считался муж Сьюзен, она была издана под его именем. Биограф Сонтаг Бенджамин Мозер в своей книге «Susan Sontag. Женщина, которая изменила культуру XX века» приводит доказательства того, что автором исследования о Фрейде на самом деле была Сьюзен. Мозер раскрыл и мотивы, которые заставили ее отказаться от авторства. Развод с Риффом проходил тяжело, и Сонтаг получила у мужа опеку над Давидом в обмен на авторские права.

Сьюзан Сонтаг с сыном Давидом. Фото: Diana Arbus / nytimes.com
Сьюзан Сонтаг с сыном Давидом. Фото: Diana Arbus / nytimes.com

В «Уме моралиста» Сонтаг критиковала Фрейда и его методы. Например, Фрейд рассматривал сны как зашифрованное послание о чем-то реальном. Все элементы сна — это символы чего-то другого. Создатель психоанализа предлагал разгадать это послание и так помочь пациенту понять свои проблемы, при этом свободн говорить об этом без всяких табу и запретных тем. Но вслед за освобождением от пуританской морали Фрейд навязывал свою мораль, завязанную на сексуальности. Сонтаг ехидно замечает, что у Фрейда «куда ни глянь, везде эрекция» («All direction is erection»). Если в снах действительно скрыто послание, оно неизбежно искажалось фрейдовской моралью. На размышлениях об этих вопросах — личной морали, интерпретации, отношений между предметом и его образом — Сонтаг потом построила большинство своих знаменитых эссе.

Теории из картофельных очистков

Громкая слава Сонтаг началась со сборника эссе «Против интерпретации», опубликованного в 1964 году. Тексты из этой книги обеспечили ей звание одного из главных современных критиков и теоретиков культуры. Многие свои идеи, достаточно радикальные и необычные, Сонтаг позднее переосмыслила и дополнила в книгах «Образцы безоглядной воли» и «Под знаком Сатурна». 

Сборник — и особенно два центральных эссе «Против интерпретации» и «Заметки о кэмпе» — представлял собой акт культурного терроризма. Сонтаг попробовала разрушить привычные иерархии, разделяющие высокую и низкую культуру, разум и чувства, мужское и женское. Она упрекала художественную критику в том же, в чем упрекала Фрейда: интерпретация, построенная на анализе содержания, вредит произведению искусства, искажает его, ограничивает пространство для личного взгляда и эмоционального отклика. Современная интерпретация превращает книги, фильмы или картины в объекты потребления. Великие и неоднозначные произведения искусства становятся удобными, комфортными, ручными. 

«В культуре, подорванной классическим уже разладом — гипертрофией интеллекта за счет энергии и чувственной полноты, — интерпретация — это месть интеллекта искусству. Больше того. Это месть интеллекта миру».

Идеи Сонтаг не понравились как консерваторам, так и некоторым прогрессивным мыслителям. Сторонники традиционных иерархий твердили, что в случае принятия ее идей «моральный коллапс нашего общества неизбежен». А один из главных критических философов ХХ века Герберт Маркузе не оценил внимание Сонтаг к массовой культуре. Он сетовал, что она «может создать теорию из картофельных очистков». 

Формат эссе, в котором Сонтаг продолжала работать всю жизнь, позволял ей касаться вопросов, казалось бы, второстепенных и неочевидных. Но именно в таких вопросах ей удавалось делать самые точные наблюдения о современности, часто опережая наступление этой современности. Прошло немного времени, и радикальные идеи Сонтаг стали общепринятыми для культуры 1960-х и 1970-х. Так, развитое Энди Уорхолом движение поп-арта стало одним из самых заметных примеров бунта против интерпретации, когда в предметах искусства подчеркивалось отсутствие потаенного смысла. Вместе с тем в музыке, литературе и кино стали стираться границы между культурой высокой и низкой — как и завещала Сонтаг.

«Моего тела не существует»

«Против интерпретации» и последовавший следом сборник «Образцы безоглядной воли» превратили Сонтаг в публичного интеллектуала и знаменитость. Среди реквизита комедийного шоу Saturday Night Live был парик с фирменной белой прядью как у Сонтаг, который постоянно использовали в скетчах о нью-йоркских умниках. Она на равных говорила с Жаклин Кеннеди, Энди Уорхолом, Иосифом Бродским и Вуди Алленом. Но в дневниках, которые были опубликованы только после ее смерти, Сонтаг предстает совсем другой.

Наедине с дневником она была полна сомнений, безжалостна к себе и своим слабостям. Называла себя «леди-сучкой, которая сама себя уничтожает», «незаконченным человеком с недостатком отзывчивости, щедрости, оригинальности и смелости». Считала сон следствием лени и иногда стеснялась признаться, что вообще спала. Мария Степанова в своем эссе о Сонтаг называет звучащий в дневниках голос «имперсональным голосом боли, который не спутаешь ни с чем — он знаком каждому, и не понаслышке».

«Я сама источник своего несчастья, потому что другому ясно, что я стараюсь. За словами: „Я такая хорошая, что мне от этого больно“ кроется: „Я пытаюсь быть хорошей. Вы что, не видите, как это тяжело? Будьте со мной терпеливы“».

Недовольство своими способностями Сонтаг компенсировала употреблением амфетамина, который в 1960-х был очень популярен как стимулятор. Работая над эссе, она могла не спать неделю или больше, непрерывно курила и запивала амфетамин литрами кофе. В дневниках она писала: «Мне всегда нравилось делать вид, что моего тела не существует». Такой образ жизни не остался без последствий. В 1975 году, когда Сьюзен было 42 года, у нее обнаружили рак груди четвертой стадии с метастазами. Рак был побежден, но вернулся еще дважды. Через 25 лет у Сонтаг обнаружили саркому матки, а еще через несколько лет — рак крови. Третье наступление болезни стало последним. Сьюзен Сонтаг умерла от лейкемии в декабре 2004 года.

Метафора как болезнь

Первый опыт борьбы с раком Сонтаг осмыслила в эссе «Болезнь как метафора». Это логическое продолжение ее размышлений о Фрейде и интерпретации, но со значительной поправкой. У болезни нет смысла и содержания, которые можно было бы исказить, но ей прямо навязывается это содержание как политическая метафора. Ей не нравилось, когда люди говорили, что чума и СПИД — это якобы следствия морального упадка, что эпидемии приносят мигранты и что рак — проклятие и наказание за грехи. Свою цель Сонтаг видит в парадоксальном жесте: не создавать смыслы, а отнимать их. 

«Современные метафоры болезни — это всегда преднамеренная грубость. Вряд ли действительно больные люди выигрывают ­оттого, что слышат, как название их болезни постоянно используется в качестве синонима зла. А метафора рака глупа по-особенному. Она неизбежно ведет к упрощению сложных понятий и выражает самодовольную уверенность в своей правоте, если не фанатизм».

В поздних работах ее стали интересовать все более мрачные вопросы: страдания, болезни, войны и смерть. Она развивала мысль об уничтожении метафоры и размышляла об этике фотографии. По Сонтаг, фотография претендует на объективность, но успешно фальсифицирует реальность. Достаточно выстроить композицию кадра и документальное фото с места боевых действий превратится в зрелище, в метафору. В итоге фотография примирит нас с тем, с чем нельзя мириться.

Сьюзен не стала выносить фотографии окончательный приговор и в будущем смогла убедиться, что изображения чужих страданий могут приносить пользу. В 1989 году Сонтаг влюбилась в Энни Лейбовиц, автора многих известных фотографий для журналов Rolling Stone и Vanity Fair. Их отношения длились вплоть до смерти Сонтаг в 2004 году. Они вместе оказались в Сараево во время Боснийской войны в 1993 году. Сделанные Лейбовиц фото помогли убедить Сонтаг, что фотография может быть не только актом невмешательства, но и политическим действием.

«Наш большой арбуз»

Боснийская война была третьей, на которой побывала Сонтаг. Первой была война во Вьетнаме, против которой Сьюзен активно протестовала. Однажды ее арестовали за то, что она блокировала вход в призывной пункт. Не доверяя официальной пропаганде, Сонтаг посетила Северный Вьетнам во время американских бомбежек и написала об этом антивоенный текст «Поездка в Ханой». Она снимала документальный фильм об Арабо-израильской войне 1973 года в самый разгар боевых действий.

Вместе с Лейбовиц Сонтаг хотела привлечь как можно больше внимания к страданиям жителей Сараево, осажденной столицы Боснии и Герцеговины. Сонтаг побывала в городе несколько раз и в одну из поездок поставила пьесу Сэмюэля Беккета «В ожидании Годо». Пьеса была сыграна без костюмов, в зале без электричества. Из декораций только пластиковые листы, которыми закрывали выбитые взрывами окна. Зачем жителям осажденного города нужна постановка в жанре театр абсурда? Сонтаг считала, что культура в состоянии побороть унижение и страх. Так она сама боролась со своими детскими страхами с помощью книг.

Сьюзен Сонтаг готовит спектакль «В ожидании Годо» в Сараево во время войны. Фото: Paul Lowe / Panos Pictures/ Felix Features
Сьюзен Сонтаг готовит спектакль «В ожидании Годо» в Сараево во время войны. Фото: Paul Lowe / Panos Pictures/ Felix Features

В героях Беккета, которые ждали таинственного Годо, боснийцы видели себя, ожидающих спасения и конца войны. Они ждали и Сьюзен, которая привозила в город неофициальную валюту, немецкие марки и раздавала местным. Она забирала и передавала письма, делилась едой, использовала свои связи, чтобы вывезти мирных жителей из города. Один из актеров рассказывал, как Сонтаг принесла на репетицию «Годо» арбуз и отдала ему половину, когда узнала о дне рождения его дочери. В разрушенном войной городе это был роскошный подарок. Бенджамин Мозер в биографии Сонтаг рассказал об ответном подарке боснийской девочки:

«Одним из наиболее трогательных документов, содержащихся в архивах Зонтаг, является рисунок арбуза с белыми и зелеными полосками. Над картинкой детским почерком написано: „Сьюзен — наш большой арбуз!“»

картинка банера пропала, извините
Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте
Подписаться

Поделиться:

Читайте также:

Джулиан Барнс в 1997 году. Фото: Ulf Andersen / Getty Писатели Шостакович, Артур Конан Дойл, «Титаник» и Пикассо — и всё это Джулиан Барнс Краткий путеводитель по жизни и книгам крупнейшего британского прозаика Патрик Зюскинд. Фото: Philipp Keel / Diogenes Verlag Писатели «Написать такой роман ужасно»: что мы знаем об авторе «Парфюмера» Патрик Зюскинд и его загадочная жизнь Хидео Кодзима. Фото: thegamer.com Книги Хидео Кодзима: «Выбор книги ничем не отличается от выбора партнера» Глава из книги «Гены гения» Эдуард Лимонов на пляже в Валенсии, 2019. Фото: Alberto Di Lolli / elmundo.es Писатели «Если ты жив — уже хорошо, а если еще и здоров — устрой себе праздник». Эдуард Лимонов и его самурайская этика Памяти писателя Рю Мураками. Фото: kosasaki.photoshelter.com Писатели Изгои, секс-туристы и затворники. Темная сторона Японии в романах Рю Мураками А также бисексуальные оргии, наркотические трипы и сцены в стиле Квентина Тарантино Джоан Роулинг / thetimes.co.uk Писатели Что мы узнали о Джоан Роулинг из расследования New York Magazine Покупка яхты вместе с Джонни Деппом, побои от мужа и ссоры с фанатами