18+
Иллюстрация: Francesca Vasile, Blai Baules / Stocksy Agency
Иллюстрация: Francesca Vasile, Blai Baules / Stocksy Agency
Кристина Ятковская |

Почему в художественной литературе почти ничего нет про месячные

Отвечают писатели, психологи, критик, учительница, филолог и журналист

Вместе с брендом Kotex мы решили разобраться, почему в художественной литературе так редко встречается тема менструации. Авторы до сих пор стесняются? Могут ли о месячных писать мужчины? И остались ли сейчас какие-то запретные темы? Мы спросили об этом разных людей: писателей, журналистов, критиков, психологов, филолога и учительницу литературы. И заодно порекомендовали книги, которые помогут лучше понять, как работает женское тело и почему его не нужно стесняться.

Мария Бурова, книжная обозревательница, автор Telegram-канала «Женщина пишет»

Месячных у литературы нет — это такое общее место для книг на любом языке. Будь ты хоть Гермионой Грейнджер, хоть Анной Карениной, никто ничего не узнает про твой цикл. И в этом нет ничего удивительного. Вполне логичное продолжение нашей реальности, где история табуирования месячных длится уже очень давно. В лучшем случае менструацию просто не замечают, а в худшем делают предметом издевательств и травли. Коротко ответить на вопрос, почему так происходит, не получится. Разве что этот ответ — патриархат, где пригодится любой инструмент для угнетения, даже матка. Но почитать про причинно-следственные связи точно есть что, просто пока это можно найти только на полке с нон-фикшном. Для взрослых — потрясающий комикс шведки Лив Стрёмквист «Плод познания», для подростков — классная «Настоящая девчонка» Лены Климовой и целых две новинки: «Привет, месячные» издательства «Белая ворона» (готовится к выходу) и «Месячные: твое личное приключение!» «Самоката».

Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»
Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»

Анна Голубкова, филолог

Книг, в которых упоминаются месячные, достаточно много. Просто в книгах, которые входят в современный литературный канон, они не упоминаются. Писательниц часто обвиняют в том, что они пишут про месячные в литературе. Лет 20 назад был скандал со стихами Полины Андрукович, где упоминались месячные. И до сих пор подобные упоминания — вызов читательской аудитории. Но они есть.

Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»
Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»

В художественной литературе есть тексты, где встречаются месячные. Неудивительно, что женщины делают их частью своих текстов — это регулярная часть жизни. В русскоязычной современной поэзии вспоминанию тексты Оксаны Васякиной («Я взяла ее на колени, / Посмотри, Полина, как ты стоишь на каменном берегу…»), Линор Горалик («Каждый месяц я вижу, как свято место пустует в соседних яслях…»), Галины Рымбу («Когда кровь станет матовой, а матка волшебной…» и, разумеется, грандиозная поэма «Моя вагина»).

В романе «Самые синие глаза» Тони Моррисон есть эпизод, в котором у Пиколы Бридлав идут первые месячные. В романе «Средний пол» Джеффри Евгенидиса у главной на тот момент героини все никак не начинаются месячные. У Людмилы Улицкой есть рассказ, как у девочки-подростка наступают первые месячные в день смерти Сталина. Помню, что встречала месячные в рассказах Людмилы Петрушевской. В романе Troubling Love Элены Ферранте главная героиня после похорон своей матери ходит по Неаполю, и у нее начинаются месячные. Помню их упоминание в сборнике Ксении Букши «Открывается внутрь». У меня менструация есть в повести «Молодильные яблоки», где превращение старухи в молодую женщину завершается именно тем, что у нее обильно идет кровь. Об отсутствии месячных вспоминает героиня моего рассказа «Банкомать», утыкаясь взглядом в прокладки.

Я не думаю, что тема месячных сейчас табуирована. Женская оптика, женская телесность, женская повседневность были якобы необязательны, якобы неинтересны, якобы стыдны, хотя все это первостепенно и касается половины населения Земли. Все, к счастью, меняется. Материнство и роды вроде бы уже давно распространенные темы в художественной, даже русскоязычной литературе, но стоит куда-то отклониться внутри них, например написать про аборт по медицинским показаниям («Посмотри на него» Анны Старобинец) или про чайлдфри, то начинается.

Писать о месячных и других аспектах женской телесности могут и мужчины тоже. Вопрос только контекста, понимания, ощущения темы и таланта.

Мария Лебедева, литературный критик

Вообще месячные — не частая тема у фикшна, если мы не берем произведения феминисток. То есть не рассматриваем какой-нибудь классный смешной «Плод познания» Лив Стрёмквист или не так давно вызвавшее споры стихотворение «Моя вагина» Галины Рымбу. Понятно, что если поднимаются вопросы женской телесности, то без разговора о месячных не обойтись. Но если в пример приводишь творчество людей с заявленной феминистской позицией, может показаться, что это такой локальный разговор, который до сих пор расценивается как «ну вот, опять эти фемки пошли говорить про свои месячные». Ну пришли — и хорошо же. Феминистская оптика решает в таких текстах: понятно, что месячные слишком долго были табуированной темой, и совершенно логично это опровергнуть, показав такой опыт если не как позитивный, то в любом случае как объединяющий с другими и с природой.

Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»
Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»

Логично было бы предположить, что про месячные будет много в романах взросления с героинями-подростками. Ага, если бы! Хотя для многих реальных людей это было важным моментом взросления (и чаще всего травматичным). Из свежего отечественного young adult сразу вспоминаю, например, такую формульную и вообще-то мизогинную в целом книжку «Список» Юлии Лим с болезненно-узнаваемым эпизодом про неожиданно начавшуюся менструацию: там и повязанная на бедрах кофта, и медсестра, которая стыдит девочку. Это очень жизненно, с кем угодно случалось. Но «Список» ближе к фан-фикшну, чем к тому, что мы привыкли считать настоящей литературой (хотя границы тут подвижны и почти что исчезли): здесь другой уровень свободы.

Из книг, которые читает уже не одно поколение, сразу вспоминается тягостный эпизод из «Поющих в терновнике», где 15-летняя Мэгги прибегает к отцу Ральфу с криком «У меня рак!», и дальше оказывается, что речь о менструации. Отец Ральф начинает рассказывать историю со времен Евы, которая не менструировала до грехопадения. И что Мэгги должна смириться. И что это «сугубо женское дело», о котором не стоит вообще-то трепаться. Короче, очень безрадостно, на месте Мэгги кто угодно бы приуныл.

Последняя книга, где я встретила месячные, был «Риф» Алексея Поляринова: после этого события его героиня Таня делает татуировку-ящерку.

Мне кажется, в литературе последовательно снимаются все табу с таких тем, которые чисто по-человечески не должны ощущаться как постыдные. Мы перестаем притворяться, что чего-то не существует просто потому, что кому-то удобнее этого не замечать или неприятно об этом думать.

Одна из главных тем моего романа — это ритуалы и инициация. Я читал антропологические исследования вокруг обрядов инициации — чаще всего они связаны как раз с менструацией, наши предки, в отличие от нас, менструации не стеснялись, а считали ее важной частью жизни и даже наделяли менструальную кровь магическими свойствами.

Поэтому, работая над «Рифом», я понял, что мне необходимо хотя бы упомянуть о том, когда и в каких условиях моя героиня пережила первую менструацию, ведь это важный момент перехода из детства во взрослую жизнь.

Писать об этом было непросто — как раз потому, что я не был уверен, что мужчина вообще имеет право писать о месячных; у меня был внутренний дискомфорт, ощущение, что я лезу на чужую территорию и присваиваю тему, которая абсолютно точно мне не принадлежит. Но когда я поговорил об этом с подругами-женщинами, я обнаружил, что на самом деле никакого внутреннего напряжения вокруг темы менструации нет, и тогда уже смог спокойно написать сцену для романа.

Если не считать современную поэзию, то единственное упоминание менструации, которое я могу вспомнить навскидку, — это «Улисс» Джойса. Там мы узнаем, что у Молли начались месячные. Это все.

Никаких табуированных тем в литературе нет и быть не может. Но, если современная писательница публикует рассказ или стихотворение о своих месячных, в соцсетях тут же поднимается вой: фу, зачем тянуть свое грязное белье в литературу. Это, конечно, двоемыслие и лицемерие.

Про месячные есть в «Песни льда и пламени», они там у Дейенерис. А насчет табуированных тем — навскидку ничего в голову не приходит. Мне кажется, что если покопать, то в какой-то книге есть про что угодно, другое дело, что это может быть не в тренде в определенной культуре в данный момент. Но для меня месячные — это бытовая вещь вроде стрижки ногтей, так что мне сложновато представить художественный поиск в этом направлении.

Ани Петрс, учительница литературы

Даже у Ивана Бунина есть про менструацию, но самого слова он, конечно же, не называет. В «Чистом понедельнике» (текст, кстати, программный, дети в 11-м классе изучают) мы читаем: «…Каждый месяц она дня три-четыре совсем не выходила и не выезжала из дому…» Думаю, тут понятно, почему во времена, когда не было никаких тампонов и привычных нам прокладок, женщины просто не выходили из дома во время месячных и сказывались больными. Если, конечно, у них была такая возможность.

В книге Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо» разные женщины, воевавшие на войне, рассказывают в числе прочего и о том, как им приходились справляться с месячными. Никак, если кратко — некоторые так и ходили в задубевших от крови штанах, у других месячные пропадали от стресса или истощения. Книга сама по себе очень тяжелая: читаешь и понимаешь, что вот она — настоящая жизнь, настоящая война, настоящие люди на войне.

Интересный пример есть у Бориса Пастернака во второй главе «Детства Люверс». Женечка не знает, что происходит с ее телом, и пытается скрыть от домашних следы, но безуспешно: «Она только помнила, что француженка сперва накричала на нее, а потом взяла ножницы и выстригла то место в медвежьей шкуре, которое было закровавлено». И дальше приличный кусок текста, который, к сожалению, очень жизненный: «…Надо было неведомо отчего и зачем скрыть это, как угодно и во что бы то ни стало. Суставы, ноя, плыли слитным гипнотическим внушением. Томящее и измождающее, внушение это было делом организма, который таил смысл всего от девочки и, ведя себя преступником, заставлял ее полагать в этом кровотечении какое-то тошнотворное, гнусное зло». Удивительно, что так о первых месячных написал мужчина (ему наверняка помогала какая-то женщина). Отличный текст вообще, может, лучшее произведение об отрочестве в русской классике.

Итого: в художественной литературе достаточно текстов, где так или иначе говорится о месячных. Другое дело — насколько мы в курсе этих произведений и как воспринимаем подобные сцены, как именно и зачем авторы рассказывают об этом.

Дмитрий Колыгин, психолог, специализирующийся на психологии личности и семейной психологии

В целом есть некоторая конфронтация между гендерами: между тем, чтобы быть мужчиной и быть женщиной. Для мужчины довольно обидно, когда его называют женщиной, для женщины довольно обидно может звучать, когда ее называют мужиком. В этом нет ничего плохого. Даже наоборот — это в некотором смысле помогает ребенку с детства определяться, каким он должен стать. В традиционных культурах все довольно четко разграничено.

Помимо самих ролей, еще есть такой момент, как инициация: когда мужчина из мальчика становится мужчиной и когда девочка становится женщиной. В традиционных обществах месячные — это, по сути, такой природный обряд инициации. Антропологи и психоаналитики замечали, что он очень похож на процесс рождения. И если женщина может дать жизнь, то только мужчина и какое-то мужское сообщество может из мальчика «родить» мужчину. Это все такой как бы театр вокруг неспособности что-то родить. В современном обществе, конечно, никто обряда инициации мужчин не проводит, но тем не менее вот эта потребность «родить» что-то — она, наверное, осталась и выражается в творчестве, в бизнесе, в науке. Если отталкиваться от этой аллегории с инициацией мужчин, то в целом рассуждения про отсутствие смысла жизни, про какую-то пустоту, бренность бытия, которые часто встречаются в романах, написанных мужчинами, наверное, это и есть месячные — как, собственно, воплощение какой-то нереализовавшейся возможности.

С культурологической точки зрения мы все — и писатели в том числе — варимся в бульоне коллективного бессознательного, которое образуется всякими мифами, традициями, ценностями и художественными произведениями. В современном мире цензуру осуждают, мы рефлексируем на эту тему, но так стало совсем недавно. В традиционных культурах месячные считались чем-то непристойным. Женщин во время месячных не допускали в храмы. И это осталось чем-то неприличным в массовом традиционном сознании. Сейчас мы можем об этом свободнее говорить благодаря феминистской повестке.

Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»
Страница из комикса Лив Стрёмквист «Плод познания»

Елизавета Заикина, клинический психолог, контрибутор ЮНЕСКО, эксперт по сексуальному образованию

Читая книги, я никогда не чувствовала ощущения неправдоподобности от отсутствия месячных у героинь. Это время цикла требует определенных гигиенических процедур, которые, честно говоря, не самые интересные, и я не понимаю, зачем их нужно было бы описывать в литературных произведениях. Мы же не обсуждаем почему-то, что герои ходят в туалет, потеют или моются. Это физиологический процесс, общий для всех представителей определенной группы, и в описании его нет художественной ценности.

В это же время, так как первые месячные часто бывают достаточно неожиданным событием в жизни женщины, они влекут за собой переживания и новые бытовые привычки — это событие достаточно драматично для того, чтобы его описывали в литературе. Большинство женщин выделяет этот момент своей жизни, имеют связанные с ним воспоминания и могут почувствовать эмоции героини в такой ситуации.

В литературе могут упоминать месячные, если они влияют на героиню. Например, очень болезненные менструации, потому что боль может менять наши планы. Или менструация, когда человек плавает в океане с акулами. Менструация — процесс очень важный, но с нынешними достижениями технологий и медицины он не меняет ход жизни героини.

С художественной литературой разобрались, а вот еще нон-фикшн книги о женском теле

Поделиться: