Мы используем куки, чтобы вам было удобнее пользоваться Bookmate Journal. Узнать больше или
Фото: Polina Zimmerman / pexels.com. Иллюстрация: Саша Пожиток, Букмейт
Фото: Polina Zimmerman / pexels.com. Иллюстрация: Саша Пожиток, Букмейт
Bookmate Journal |

«У нас прекрасные читатели, мы чувствуем их поддержку»: как издательства переживают кризис

А также чем нынешняя ситуация отличается от эпохи карантина

В рамках марафона «Книги остаются» мы спросили у издателей, что изменилось в их работе после февраля 2022 года. Публикуем первую часть: «Альпина нон-фикшн», «Издательство Ивана Лимбаха», издательство «Есть смысл» и ИД «Питер» рассказывают об отношениях с зарубежными партнерами, ценах на бумагу и планах на будущее.

Какие изменения произошли в вашей работе за последние два месяца?

Павел Подкосов, генеральный директор и главный редактор издательства «Альпина нон-фикшн»: Мы никого не уволили, не сокращали зарплаты и не отказывались от проектов, которые уже были в работе. Тем не менее проблемы возникли сразу по множеству направлений. В конце февраля продажи бумажных книг упали более чем на треть; сейчас они постепенно выравниваются, но остаются ниже прошлогоднего уровня. На электронных площадках продажи тоже падают, в основном из-за проблем с оплатой.

На бумажном и полиграфическом рынке разбалансировка по всей отрасли. Два европейских производителя бумаги, Sappi (мелованная бумага) и Stora Enso (книжные бумаги Classic и Lux Cream), остановили поставки в Россию. Группа Mondi, производитель сыктывкарской офсетной бумаги, работает над заменой импортного оптического отбеливателя. Бумага подорожала — но, скорее, не из-за поднятия цен на сырье, а из-за панических настроений. Спрос большой, порой даже ажиотажный — «а вдруг завтра закончится»; дилеры, реагируя на это, повышают цены. В печати книги есть и заметная валютная составляющая: нитки, клей, картон — все это импортное.

Кроме того, после введения санкций против российских банков возникают сложности с оплатой прав западным партнерам. А блокировка крупнейших социальных сетей лишает привычных и эффективных маркетинговых инструментов.

Александра Смирнова, генеральный директор «Издательства Ивана Лимбаха»: Значительно повысилась стоимость типографских услуг, заказы принимаются только со 100%-ной предоплатой. Некоторые европейские институции, к сожалению, отказываются от выдачи грантов российским издателям. Поскольку в нашем портфеле много переводных книг, трудности с оплатой прав и получением грантов коснулись и нас.

Юлия Петропавловская, главный редактор издательства «‎Есть смысл»‎ (благотворительный фонд «‎Нужна помощь»): Наше издательство во многом существует благодаря частным пожертвованиям, а за последний месяц мы лишились возможности получать их от многих доноров: физлица больше не могут поддерживать нас через иностранные карты, с российских же карт многие держатели вывели все средства. Поступления сократились где-то на треть. Как и большинство российских НКО, мы значительно урезали бюджеты на проекты, в том числе притормозили книжное производство, кроме тех книг, права на которые уже оплачены.

Выбирая между книгой и благотворительным проектом, мы, конечно, выбираем благотворительность.

Новые контракты мы сейчас не заключаем, нам пришлось остановить и производство мерча в поддержку бренда «‎Есть смысл»‎, хотя у нас был готов дизайн для целой линейки одежды. За последний месяц цены на бумагу выросли еще на 20–30%, но дефицита мы пока не ощущаем. Хуже всего придется детским издательствам и тем, кто выпускает арт-проекты на мелованной бумаге. Если что, будем издавать книги только в электронке.

Нынешняя ситуация отличается от коронавирусных ограничений?

Павел Подкосов, «Альпина нон-фикшн»: Тогда тоже было падение продаж, но они быстро выровнялись. Удаленный режим сыграл в пользу книжного рынка, онлайн-продажи выросли, и падения доходов в итоге не было. Не было проблем с бумагой и материалами, с правообладателями и платежами, не было такой неопределенности по всем направлениям. Сейчас ситуация менее предсказуемая и потому более сложная.

Александра Смирнова, «Издательство Ивана Лимбаха»: В пандемию были затруднения с выручкой из-за закрытия магазинов, но довольно быстро все перешли в онлайн. Покупательная способность самих читателей снизилась, но тоже ненадолго и незначительно. Удаленка на нашей работе практически никак не сказалась, у нас уже была налажена работа вне офиса. Сейчас же мы ожидаем гораздо большего падения покупательной способности и дальнейшего роста цен на иностранные права, на расходные материалы и типографские услуги. Это уже приводит к вынужденному подъему цен с нашей стороны.

С ситуацией вокруг коронавируса тут общее, пожалуй, только одно: неизвестно, когда все это закончится.

Юлия Петропавловская, «Есть смысл»: Издательскую программу мы запустили как раз во время пандемии. У нас были стартовые инвестиции, мы сформировали сильный портфель на 2021 год, хорошо выступили, и сейчас у нас есть доход, который можно отправить на новое производство. Но если во время ковида правительство предпринимало какие-никакие меры поддержки НКО, например, снижало страховые выплаты, — то сейчас никаких льгот не предусмотрено. Ковид снизил покупательную способность читателей и лишил возможности собирать комьюнити офлайн, а сейчас мы говорим о полной реструктуризации потребления: люди отказываются от всех трат, кроме базовых.

В полиграфической отрасли кризис, валютные контракты заключать невозможно. Да и в дистрибуции коллапс: тот же Wildberries уже месяц не может разобраться со своими проблемами, поставки туда остановлены. В нашем собственном магазине Smysl.shop продажи остаются на неплохом уровне, а вот в Ozon мы видим падение в разы. Ну и конечно, коронавирус не влиял так сильно на актуальность книжного контента: тогда появились новые темы и ракурсы, а «спецоперация» и ее последствия и вовсе ставят глобальный вопрос, нужны ли теперь те книги, которые мы все планировали выпускать, и не помешает ли нам цензура отражать актуальную повестку.

Анна Титова, исполнительный директор издательского дома «Питер»: От коронавируса сильно пострадали розничные книжные магазины, издательства — в меньшей степени. Да, сначала было страшно и непонятно, но люди меньше читать не стали. Плюс себестоимость книги в пандемию не сильно выросла. Цена на книгу начала заметно подниматься только в 2021 году. Сейчас цены вообще выросли на все, вот например бумага: если сравнить цены с 2021 годом, то себестоимость выросла где-то на 60%, а если с 2020-м — даже в два раза.

Но, если цена на сахар и ужасает человека, он все равно будет его покупать. А в случае с книгами есть вероятность, что люди перестанут их покупать по новой цене. Читать-то они не перестанут, просто могут начать пиратить.

Фото: Patrick Tomasso / unsplash.com. Иллюстрация: Саша Пожиток, Букмейт
Фото: Patrick Tomasso / unsplash.com. Иллюстрация: Саша Пожиток, Букмейт

Как обстоят дела с иностранными авторами и агентами?

Павел Подкосов, «Альпина нон-фикшн»: Если вначале многие иностранные партнеры выражали нам свою поддержку, то сейчас мы видим довольно много отказов от работы в России. Это в том числе крупнейшие правообладатели Penguin Random House, Hachette US и UK (и все их импринты), Simon & Schuster, Curtis Brown, большинство скандинавских издателей.

Александра Смирнова, «Издательство Ивана Лимбаха»: Из европейских издательств только Gallimard временно отложило заключение контрактов по политическим причинам. В целом же по уже утвержденным проектам отказов пока не было. Немного другая ситуация с институтами, которые выделяют средства на переводы. Кто-то продолжает поддерживать новые проекты, как Французский институт в России, а кто-то, как, например, Министерство культуры Хорватии, отказывается выплачивать гранты на то, что мы уже издали.

Юлия Петропавловская, «Есть смысл»: Пока ни один иностранный правообладатель не отказался от работы, все контракты в силе, нам продолжают отправлять каталоги и предложения. Но из-за новых ограничений Банка России мы теперь не можем оплачивать авансы в валюте, а с 27 марта еще и нельзя переводить более 30% от суммы обязательств по контракту. То есть мы заключили контракт, по которому должны перед публикацией книги выплатить, скажем, 2 тысячи долларов, а по новому закону можем выплатить только 600. Условия контракта соблюсти невозможно, а значит, и выпустить книгу тоже. Что с этим делать, по-моему, никто пока не знает.

Анна Титова, «Питер»: Половина нашего ассортимента — это переводная литература. Купленных прав хватит, по моим прикидкам, на ближайший год. Отдельные авторы сказали: «Мы не хотим больше продавать свои книги в России», все слышали про Стивена Кинга. В целом же с крупными издательствами и с нашими основными партнерами мы поддерживаем отношения. Но есть большой вопрос с тем, как им платить. Особенно в свете последних инициатив Центробанка — теперь по авансам мы должны платить 30%. В книжном деле аванс — это немного другое. Когда мы покупаем права на книгу, мы даем аванс с учетом того, что потом, когда книга уже выйдет, а это может произойти и через полгода, и через полтора, мы будем платить роялти. И как можно заплатить только 30% от аванса?

Что помогает вам сейчас?

Павел Подкосов, «Альпина нон-фикшн»: У нас сильная, сплоченная команда единомышленников. Мы совместно ищем решения и помогаем друг другу. У нас прекрасные читатели, мы чувствуем с их стороны огромную поддержку.

Александра Смирнова, «Издательство Ивана Лимбаха»: Нам помогают читатели, которые в очередной раз откликнулись на призыв приобрести книги непосредственно у издательства, и торговые партнеры, идущие навстречу нашим предложениям.

Юлия Петропавловская, «Есть смысл»: Очень помогает наша аудитория, которая откликается на просьбы о поддержке и покупает книги в нашем интернет-магазине. Мы запустили скидки во второй половине марта, это помогло собрать дополнительную сумму на печать одной-двух книг. И смех и грех, но книжная отрасль настолько давно в беспросветном кризисе, что мы в совершенстве освоили все антикризисные меры, которые вообще возможны.

Идеологически помогает понимание, что мы делаем осмысленную работу, что книги — это то, к чему обращается интеллигенция в подобные времена.

Анна Титова, «Питер»: Вера в то, что мы справимся. У нас работают грамотные специалисты, мы пережили уже не один кризис, так что главное — не поддаваться панике. Хотя, конечно, принимать решения сейчас очень и очень сложно.

Как изменились продажи, что люди сейчас чаще всего покупают?

Павел Подкосов, «Альпина нон-фикшн»: Самая продаваемая у нас книга сейчас — «Сказать жизни „Да!“: психолог в концлагере» Виктора Франкла. Поиск смысла жизни в самых сложных ситуациях сейчас оказался очень востребованным. Выросли продажи психологической литературы в целом — например, есть такое исследование поведенческих экспериментов «Эффект Люцифера» Филипа Зимбардо. Хорошо продается «Земля, одержимая демонами» Моники Блэк о настроениях в послевоенной Германии.

Юлия Петропавловская, «Есть смысл»: У нас очень маленький портфель книг на социально значимые, сложные, часто табуированные темы: экономические и социальные затруднения людей в регионах, отсутствие инклюзии, стигма в отношении людей с ВИЧ и с ментальными расстройствами, домашнее насилие, гендерное неравноправие, дезадаптация детей-сирот. С одной стороны, это не самые продающиеся темы, с другой — чем хуже экономика и международная логистика, тем сложнее выживать незащищенным категориям людей, поэтому проблемы социальной несправедливости и незащищенности сейчас как никогда актуальны. В марте, как, в принципе, и в предыдущие месяцы, лучше всего продавались книги «‎Подтексты: 15 путешествий по российской глубинке в поисках просвета» социальной журналистки Жени Волунковой; «Если бы не ты, то бы и не я‎» Веры Тихоновой о семейной любви и переживании утраты; тайваньский роман «Райский сад первой любви» Линь Ихань о проблеме сексуализированного насилия в школьной среде. Но в целом продажи по сравнению с январем и февралем снизились.

Анна Титова, «Питер»: Спрос на профессиональную литературу, мне кажется, не сильно изменился. Думаю, самая большая проблема будет с детской литературой, потому что ее очень много, а топовых авторов, которые продаются безусловно, немного. Одного автора легко заменить другим, весь рынок делает очень похожие книги. И тут будет выигрывать тот, у кого наименьшая цена. Ну или какой-то очень оригинальный контент. Бесконечные раскраски, порешайки очень похожи друг на друга — они, скорее всего, перестанут пользоваться спросом. Условно говоря, у мамы есть бюджет на покупку детских книг, но теперь это будет уже не пять-шесть книжек, а две-три. 

Ну и художка, скорее всего, немного сдаст позиции. А вот что сейчас действительно хорошо продается — это историческая и актуальная для текущих событий политическая литература от авторов, которые часто появляются в разных аналитических передачах на телевидении.

Делаете ли вы какие-то прогнозы?

Павел Подкосов, «Альпина нон-фикшн»: Это сейчас самое сложное. Мы не понимаем, когда ситуация разрешится и как. В ближней перспективе проблемы будут накапливаться. С другой стороны, из всех кризисов мы выходили достойно. Хочется надеяться, что так будет и в этот раз.

Александра Смирнова, «Издательство Ивана Лимбаха»: Это кажется пока не очень перспективным занятием. Мы действуем по ситуации, которая еженедельно меняется, ожидая, что эти действия принесут определенный результат сейчас и в будущем. Но это вряд ли можно назвать полноценным прогнозированием. 

Юлия Петропавловская, «Есть смысл»: Пока есть негативный и позитивный сценарии, сформулированные в очень общих чертах. Первый — это закрытие издательской программы, если мы не найдеем дополнительных источников финансирования (в частности, если не получим грантов и поддержки коммерческих компаний). Мы могли бы существовать на доход с продаж, потому что он в целом покрывает наши переменные расходы, но, возможно, фонд решит распределить средства и направить доход с продаж на благотворительные инициативы. Позитивный сценарий — продолжение работы в несколько другом виде. У нас была долгосрочная стратегия, которая включала выход на самоокупаемость издательства до конца 2023 года. Сейчас понятно, что на самообеспечение нужно выходить уже в этом году. Поэтому мы сконцентрированы на тактических мерах и мыслим на перспективу двух-пяти месяцев: ужать редакторские и типографские расходы, добавить к сетке дистрибуции новые магазины и так далее.

Анна Титова, «Питер»: Давать прогнозы на будущее — очень неблагодарное занятие. Единственный прогноз, который могу дать: у нас все будет в порядке, нужно будет больше работать, чтобы получить какой-то результат, но мы все выдержим. Еще раз повторюсь, что главное — не впадать в панику, это самое плохое, что может сделать человек, особенно человек, который занимается бизнесом. Скорее всего, книги еще вырастут в цене. Возможно, сократится линейка книг, будет меньше печатных тиражей, но книги будут издаваться.

Что вы читали в последнее время не по работе?

Александра Смирнова, «Издательство Ивана Лимбаха»: Наш менеджер издательских проектов Семен прочитал «Это не то» Оксаны Тимофеевой и «Благоволительниц» Джонатана Литтелла. Редактор Олег — «Историю одного немца» Себастьяна Хафнера. Пиар-менеджер Александр прячется в фантастических мирах Анджея Сапковского. Менеджер по продажам Ольга листает вместе с сыном добрую и светлую историю «Путешествие на край кухни» Ольги Лукас. Сотрудник склада Антон прочитал «Заповедник» Сергея Довлатова и сборник поэта Ивана Давыдова «Колыбельные для корабелов», а сейчас увлечен «Набросками пером» Анджея Бобковского. Наш главный редактор Ирина Кравцова читает книгу Питера Померанцева «Это не пропаганда. Хроники мировой войны с реальностью». Сама я недавно прочитала «Рану» Оксаны Васякиной, а сейчас читаю «Завод „Свобода“» Ксении Букши.

Юлия Петропавловская, «Есть смысл»: У меня плохо идет нон-фикшн, так, в общем-то, было и до известных событий — нехудожественный контент лучше воспринимаю в формате видео. В прозе решила подтянуть знания о громких новинках: взяла «Павла Чжана и прочих речных тварей» Веры Богдановой (и сработал эффект завышенных ожиданий), «Голландский дом» Энн Пэтчетт (все-таки размеренные семейные саги не мое, если это не Франзен), «Клару и Солнце» Исигуро (мое представление об идеальном янг-эдалте). Сейчас в попытке отвлечься слушаю «Ведьмин вяз» Таны Френч (пока кажется сильно слабее серии с Антуанеттой Конвей). В прошлом году наконец закончила «Благоволительниц» и теперь, естественно, постоянно возвращаюсь туда мыслями.

Анна Титова, «Питер»: «Тревожные люди» Бакмана, «Страж» Алексея Пехова и много разного фэнтези.

Книги, доступ к которым открыли издательства в рамках марафона «Книги остаются»

Митио Каку, «Параллельные миры: Об устройстве мироздания, высших измерениях и будущем Космоса» («Альпина нон-фикшн»): Физик-теоретик и популяризатор науки Митио Каку рассказывает об изучении Вселенной, вкратце освещая достижения на ранних этапах развития космологии. Кульминационной точкой тогда стало появление теории инфляционного расширения Вселенной. Еще он говорит о зарождающейся теории Мультивселенной — мира, состоящего из множества вселенных, где наша является лишь одной из многих. Теория суперструн и М-теория стали первыми крупными достижениями после основополагающей теории Эйнштейна. Каку пишет о Большом охлаждении и о том, каким представляют ученые конец нашей Вселенной.

Роберт Сапольски, «Кто мы такие? Гены, наше тело, общество» («Альпина нон-фикшн»): В книге собраны эссе известного приматолога и нейробиолога Роберта Сапольски, написанные им в разные годы. Ученый рассматривает вопросы о влиянии генов и среды на наше поведение, о биологической подоплеке социальных процессов, о войне полов в мире животных, включая Homo sapiens, и вообще о том, как трудно человеку быть человеком.

Рэндольф Несси, «Хорошие плохие чувства. Почему эволюция допускает тревожность, депрессию и другие психические расстройства» («Альпина нон-фикшн»): Доктор Рэндольф Несси не только отвечает на вопрос, почему естественный отбор сформировал у человека такую хрупкую психику, но и пытается наметить пути к облегчению этих страданий с учетом личных обстоятельств и индивидуальных особенностей.

Ян Томаш Гросс и Александра Павлицкая, «…Давным-давно, кажется, в прошлую пятницу» («Издательство Ивана Лимбаха»): Историк Ян Т. Гросс сыграл огромную роль в еще не законченной болезненной общественной дискуссии о той роли, которую поляки сыграли в уничтожении еврейского населения Польши во время холокоста. После публикации в 2000 году его книги «Соседи» о событиях в Едвабне (массовое убийство поляками евреев в 1941 году; тогда Едвабна была в составе СССР, ныне это город в Польше. — Прим. ред.) было начато расследование, и в 2002-м президент Польши Александр Квасьневский принес официальные извинения еврейскому народу. Эта книга — не только возвращение к болезненным темам, но и интереснейшая биография историка на фоне собственно истории: молодежная оппозиция, 1968 год, эмиграция, занятия историей холокоста и написание книг, будоражащих общественное сознание.

Младен Долар, «О скупости и связанных с ней вещах: тема и вариации» («Издательство Ивана Лимбаха»): Исследование, посвященное осмыслению феномена скупости сквозь призму литературы и психоанализа. Скупость с незапамятных времен считалась одним из главных грехов, в то же время ей всегда было присуще нечто опасно близкое к самой природе человеческого желания. Следует ли сохранять и накапливать для себя одного или делиться с другими? Этот выбор лежит в основе любого общества. Автор предлагает психоаналитический взгляд на проблему, исследует культурную историю образа скупца, анализирует развитие скупости на фоне подъема и расцвета капитализма.

Антология «Одной цепью» (издательство «Есть смысл»): Здесь собрано более трех десятков прозаических и поэтических произведений молодых и именитых авторов о семье как источнике травмы и близости одновременно: Барскова, Некрасова, Букша, Васякина, Фатеева и другие. Что такое современная семья, почему нам до сих пор важно искать отношения на всю жизнь, как семейные, вшитые в гены установки влияют на наши романтические связи, как в интимное вмешивается государственный и общественный регулятор.

Евгения Волункова, «Подтексты» (издательство «Есть смысл»): Журналистка Евгения Волункова за несколько лет успела исколесить всю Россию, собирая истории о маленьком человеке и его бедах. В результате получилась такая эпопея в духе «Кому на Руси жить хорошо», только о современности. Она дает объемное понимание нашей социальной действительности, но главное достоинство книги — тот самый просвет, который вынесен в подзаголовок. Волункова описывает внутреннюю кухню журналистской работы, рассказывает, как меняются жизни ее героев после того, как проблемы были обнажены. И приходит к выводу, что, несмотря на мрачность этих левиафановских сцен, сдвинуть что-то с места абсолютно реально благодаря неравнодушию и активизму.

Рут Кокер Беркс, «Все мои ребята» (издательство «Есть смысл»): Автобиография американки, которая в 1980-х стала одной из первых волонтерок, запустивших программу помощи людям с ВИЧ-положительным статусом. 26-летняя мать-одиночка, она случайно попала в больничную палату с угрожающей табличкой «Биологическая опасность!» и познакомилась с парнем, умиравшим там в полном одиночестве. Как оказалось, от сотен и тысяч таких парней отказались все, не только врачи с медсестрами, но и собственные родители. СПИД считался справедливым наказанием за грехи, и даже церковь далеко не сразу пришла к идее милосердия в таких случаях. За два десятка лет Рут столько всего сделала для помощи — медицинской, правовой, психологической — людям с ВИЧ, сколько не сделал ни один политик (она потом сама работала над этой проблемой в штабе Клинтона).

Кристофер Гермер, «Трудные чувства. Понять себя, простить других» (издательский дом «Питер»): С детства нас учат быть добрыми, понимающими, отзывчивыми, заботливыми, выполнять просьбы и обещания, делать подарки, помогать. В отношении себя мы, увы, получаем совсем иные советы: не раскисать, собрать волю в кулак, держать выше нос. И, пожалуй, самое разрушающее и демотивирующее — «Хватит себя жалеть!». В итоге многие люди годами живут в тисках, не позволяя себе расслабиться, распиная себя за любую ошибку, постоянно выискивая недостатки в себе и своих действиях. Практикующий психотерапевт Кристофер Гермер, автор книги «Трудные чувства. Понять себя, простить других», видит в этом парадокс. Пытаясь избежать наказания извне, боясь показать свою слабость другим, мы заранее наказываем себя. Почему такое происходит и как вырваться из замкнутого круга самобичевания, автор подробно рассказывает в книге.

картинка банера
Bookmate Review — такого вы еще не читали!
Попробовать

Читайте также:

Kelly Sikkema, unsplash.com. Иллюстрация: Саша Пожиток, Букмейт Истории Переход на мягкую обложку и сокращение тиражей: как меняется книжная индустрия Интервью с издательствами о том, как они живут после 24 февраля Иллюстрации в материале: Саша Пожиток, Букмейт Писатели «Первые недели получалось только орать в подушку»: что думают о происходящем российские писатели Рассказывают Шамиль Идиатуллин, София Синицкая, Вера Богданова и другие Иллюстрация: Саша Пожиток, Букмейт. Фото: Varun Gaba, unsplash.com Истории «Живем одним днем»: российские издательства о книжной индустрии Как сейчас работают типографии, что говорят зарубежные агентства и станет ли книг меньше Фрагмент гербария Эмили Дикинсон. Источник: Библиотека Гарвардского университета / library.harvard.edu. Коллаж: Саша Пожиток, Букмейт Книги «Ее стихи — наполовину синицы». Затворница Эмили Дикинсон Фрагмент из книги «Города на бумаге» об одной из главных поэтесс в мировой литературе Букмейт «Книги остаются»: Букмейт запускает марафон бесплатного чтения Десятки издательств открывают доступ к своим книгам Самые активные пользователи Букмейта: Анастасия Калистратова, Ирина Малацидзе, Антон Ким, Настя Шушурина, Резеда Несынова и Станислав Краснояров. Фото из личных архивов, коллаж: Bookmate Journal Истории «Хочется читать 30 книг одновременно — нет проблем»: пользователи Букмейта — о своих любимых авторах Пелевин, Гоголь, Экзюпери и другие писатели. А еще рассказы про книги, которые невозможно дочитать