18+
Обложка книги Си Ди Си Рива «Хаос любви»
Обложка книги Си Ди Си Рива «Хаос любви»
Константин Кропоткин |

Секс Ромео с Джульеттой, этика пенисов и «правильность» лесбиянок. Что мы узнали из книги «Хаос любви»

Парадоксы чувств — от Бога до БДСМ

Сколько вожделения в любви с первого взгляда? Стоит ли считать пару единственно приемлемой формой семьи? Нужны ли инвестиции интимным отношениям? И не устарела ли сама идея вечной любви? Константин Кропоткин прочитал сборник эссе американского философа Си Ди Си Рива «Хаос любви» (издательство Individuum) о прошлом, настоящем и будущем великого чувства и делится впечатляющими выводами.

Первый же вопрос книги тянет на епитимью. А нет ли противоречия в любви к Богу? Си Ди Си Рив провоцирует с обстоятельностью и иронией: если Бог следит за нашей нравственностью, то он, выходит, без уважения относится к личным границам. Не слишком ли сложно любить того, «кто настолько навязчив»? Не так просто, по мысли автора, обнаружить безусловное родство между христианской любовью и страстной привязанностью, которую тоже именуют любовью. 

«Любовь заставляет любящего делать вещи, которые не заставит ничто другое. Например, целовать вас с головы до ног из чистого удовольствия, слизывать мармелад с уголков ваших губ, улыбаться, когда вы заходите в комнату, или — в крайнем случае — броситься под пулю ради вас. Ни один человек, испытывающий христианскую любовь, каким бы исполненным долга и ответственным он ни был, не способен на протяжении долгого времени изображать возлюбленного». 

Не все так просто и с объективацией. Как можно узнать из «Хаоса любви», в момент оргазма люди не относятся друг к другу ни как к личностям, ни как к объектам: 

«В исступлении они потеряны для мира, выходя далеко за его пределы… Переполненное возбуждением и желанием, тело берет верх. Но это чудесно — даже если мгновения восторга означают паузу в разговоре».

Исследователя из Университета Северной Каролины интересуют все проявления любви разом: и романтический трепет, и сложные сексуальные практики, и окололюбовные рефлексии философов-классиков, и современные достижения в области квир-теории (относительно новые, на английском монография вышла в 2005 году). 

Так, рассуждение о сентиментальности оказывается точкой столкновения героев Ивана Тургенева и Олдоса Хаксли. Если в «Отцах и детях» Базаров и Одинцова, оказавшись вместе на балу, не сумели найти общего языка, то два мальчика, два юных изгоя из книги «Слепец в Газе», обнаруживают ценность самопожертвования, просто глядя, как по ручью плывет бумажный кораблик, — «прозрачная аллегория их зарождающихся отношений». Арбитром в этом неожиданном для читателя противостоянии выступает Оскар Уайльд, точно заметивший, что сентиментальность — «праздничная прогулка цинизма», а там недалеко и до Милана Кундеры, с болью жертвы тоталитаризма утверждающего, что «в империи китча властвует диктатура сердца».

Си Ди Си Рив, специалист по античной философии, обращается не только к своим любимым Платону и Аристотелю, труды которых неоднократно переводил, но и ко многим другим мыслителям и писателям. Там Джеймс Джойс и Эрнест Джонс, Эдвард Морган Форстер и Мишель Фуко, Фридрих Ницше и Пабло Неруда. Только таким небанально устроенным ситом можно выцедить мысль, что таблетка-контрацептив изменила отношение к идее любви с первого взгляда: если бы Ромео и Джульетта могли просто заняться друг с другом сексом, нашлось бы тогда достаточно материала для волнующей шекспировской трагедии?

«Отделенная от вожделения и романтической влюбленности, любовь предстает в более практическом свете. Она предполагает узнавание другого человека, проверку на совместимость, заботу об общих интересах, экономическую надежность партнерства и справедливое распределение домашних обязанностей. По мере того, как место романтики занимает удовольствие, любовь начинает все больше походить на работу („мы должны работать над отношениями“). Но любовь не ограничивается работой».

Си Ди Си Рив хочет казаться прагматиком, измеряющим феномен любви через квадратуру круга. Любовь нуждается во вложениях, пишет исследователь, они же инвестиции, которые при разводе не хотелось бы утратить. И это не только совместная недвижимость, но и дети и время. 

У рационализации такого рода есть волнующее преимущество — она вычитает из любви стыд. Раз за разом силой ума отстраняясь от морального бремени, легко усвоить, к примеру, этическое тождество пенисов. 

«Если естественной целью пениса не является эякуляция во влагалище, то пенис, чья цель — эякулировать в рот или анус, просто получает удовольствие в другом месте. Это не нормальный или извращенный пенис, а всего лишь пенис с другими вкусами. То же самое касается клитора, которому приносит удовольствие язык, а не… пенис. Удовольствие — это удовольствие, а не удостоверение личности». 

С какой бы дотошностью ни была составлена книга, труд Си Ди Си Рива не скрывает своей основной, романтической по сути мысли. «Хаос любви» куда отчетливей прочитывается как гимн оной в исполнении умного человека, который готов рассматривать любовный акт как перформативное, свободное искусство. Он легко заходит и на территорию отвратительного: предлагает подумать, почему невыносимое, очутившись в области интимности, вдруг становится желанным.

«Если незнакомка говорит мне поцеловать ее в зад, она выражает презрение, предлагая сделать то, что обычно считается отвратительным. Если же о том же самом меня просит возлюбленная, она перемещает отвратительное в область эротического и прекрасного. Анус… представляет собой вечное искушение любви».

Любовь растет где хочет и как может. Сам дух любви тяготеет к коллажу. В ее «Хаосе» на равных правах и Эрос, и Танатос, которые, если верить Батаю, существуют как сиамские близнецы («эротика неотделима от насилия и трансгрессии»). Они же, по Бодлеру, находятся в отношениях терминальных («наслаждение — безжалостный палач»). И они же — актеры в БДСМ-спектакле, дающем «иллюзорный опыт пленника, жизнь которого находится в чьих-то руках, освобожденные, мы переживаем столь же яркую иллюзорную радость освобождения».

Но возможна ли вечная любовь? Если верить исследователю, шансы у любовных отношений «на всю жизнь», кажется, невелики — слишком уж мал зазор между тисками романтического идеала с одной стороны и жесткими требованиями реальности с другой. Не легче и от новых свобод — возможности самостоятельно определять себе роль, не считаясь с традиционными сценариями. Но еще здесь важна скука. Как пишет Си Ди Си Рив, у новых людей и новые представления о вечности.

«Любовь, основанная на потребностях (да и любая другая форма любви), должна считаться со скукой всерьез… Сегодня мы живем слишком долго, имеем слишком много выходных и слишком привыкли к постоянному возбуждению, чтобы принимать это за нечто само собой разумеющееся. Угроза, которую несет скука, особенно остра, если структурным принципом супружеской пары действительно стала сексуальная гармония».

Любовный хаос трудно обуздать, но его можно попробовать сегментировать. Верность в современном супружестве можно обеспечить с помощью серийной моногамии, когда преданность в одних отношениях сменяется преданностью в других. Можно достичь гармонии за счет модификации самой идеи совместности, и это, как полагает исследователь, возможное будущее любви.

«Почему бы не предположить, что потребности послужат более тонкому различению класса партнеров: X для секса, Y для детей, Z для совместной жизни? Почему бы не предположить, что пара… превратится в n-угольник? Спору нет, значение n не может быть слишком большим. Никто не справится с чересчур большим множеством. Но нет ни одной веской причины, почему оно должно равняться двум».

«Детство, сентиментальность, работа, насилие, извращение и порнография» — в этом перечислении слов из предисловия, связанных, по мнению автора, с любовью, наиболее странно выглядит пятое, оно же готовность говорить о любви в категориях перверсивного. Означает ли это, что любовь может быть «неправильной»? Ответ — в рассуждении автора о зависти, которая отвергает все хорошее и живое, стремясь создать мир «безжизненности, в котором нет места великим тревогам живых и ограниченных во времени». 

«Супруги, занимающиеся вагинальным сексом в миссионерской позе, могут быть сексуальными извращенцами, в то время как лесбиянки-садомазохистки, занимающиеся анальным фистингом, могут и не быть. Квир — не гарантия извращенности, а „гетеронормативность“ — не гарантия ее отсутствия».

Извращенное душевное состояние, иными словами, это не столько любовь, сколько фатальное ее отсутствие. Правилен тот, кто хочет любить, и плох — кому такое неведомо. Нельзя не согласиться. Любовь — это еще не всё, но без любви всё — ничто.

картинка банера пропала, извините
Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте
Подписаться

Поделиться: