18+
Тата Анастасян с книгой Бекки Алберталли «Плюсы неразделенной любви». Фото из личного архива
Тата Анастасян с книгой Бекки Алберталли «Плюсы неразделенной любви». Фото из личного архива
Карина Бычкова |

Главный редактор Popcorn Books Тата Анастасян: «Капитализм победит гомофобию»

Как издавать квир-литературу в России и почему взрослые читают книги для подростков

Продолжаем рассказывать о работе Букмейта: как мы разрабатываем приложение, издаем книги, делаем обложки и какие люди за всем этим стоят. Редактор Букмейта Карина Бычкова поговорила с главным редактором издательства Popcorn Books Татой Анастасян о том, как отказаться от самоцензуры и поменять спрос на книжном рынке.

— Тата, привет! Расскажи, пожалуйста, что такое издательство Popcorn Books.

— Popcorn Books — издательство, которое выпускает молодежные книжки. Это если говорить коротко. А если говорить длинно, то мы издаем книги на всякие опасные, так скажем, темы, за которые боятся браться другие издательства. Мы главным образом стремимся издавать интересные художественные книги, но нам еще важно, чтобы они давали пищу для ума. То есть они должны быть со смыслом, должны быть умные. И так как они рассчитаны на молодое поколение, на людей от 18 лет, мы хотим, чтобы наши книжки что-то привносили в их жизнь, помогали осмысливать сложные темы.

— Чем именно ты занимаешься?

— Я главный редактор. Когда мы только открылись, я делала практически все, потому что нас было всего человек пять. Сейчас нас 15 (включая наше сестринское издательство Individuum). Получается, что я занимаюсь литературным редактированием, выбором книг, придумыванием проектов и бюджетами. И согласованием этого всего с руководством. То есть функции у меня и менеджерские, и редакторские.

— Скажи, пожалуйста, как родилась идея открыть издательство, которое специализируется на книгах young adult? Когда вы начинали, был ли у тебя, как у главного редактора, образ идеального издательства, на которое ты могла бы ориентироваться?

— Мы открылись почти три года назад, и издательство появилось после моего разговора с директором Букмейта Андреем Баевым. Когда мы были на книжной выставке во Франкфурте, мы сидели в баре и обсуждали, что неплохо бы сервису для чтения по подписке иметь собственный контент, как у других мировых подписочных сервисов. И это все довольно быстро завертелось. Получилось так, что спустя какое-то время к Букмейту присоединилось издательство Individuum. И при издательстве Individuum, которое занимается нон-фикшеном, было создано издательство Popcorn Books.

Popcorn Books мы сделали с нуля. Мы довольно долго придумывали название и вообще думали о том, какие книги хотим издавать. Изначально мы знали только то, что хотим выпускать художественные молодежные книги, но были открыты и для неожиданных проектов, поэтому цельного, конкретного образа еще не было. И не было четкого понимания, что мы хотим издавать только книжки на сложные темы. Так получилось само собой. Мне кажется, у меня просто такой вкус. Я всегда очень любила young adult, но довольно быстро поняла, что литература young adult, переведенная на русский, как правило, довольно беззубая и в ней все очень черно-белое, а мне хотелось оттенков серого. Мне самой этого не хватало, когда я росла, а потребность в такой литературе у меня всегда была.

— Я помню, когда вы запускались, к вам в соцсети пришло сразу очень много людей, как только вы анонсировали выпуск первой книги — «Саймон и программа Homo sapiens». С чем ты связываешь такой интерес? Получается, что в России читатели ждали появления подобного издательства, то есть это то, чего не хватало на рынке.

— Да, этого правда не хватало. Наша первая книжка — «Саймон…» — рассказывает про мальчика-гея, которого шантажирует одноклассник. Также одной из первых мы анонсировали «Назови меня своим именем». Про эту книгу уже слышали все, да и «Саймона…» на самом деле тоже знали многие. Потому что молодая аудитория сидит на Goodreads — сайте, где пишут про все выходящие в мире книги, и там читатели видят, какие зарубежные тайтлы (книги, от английского «title» — «заголовок». — Прим. ред.) стали бестселлерами. В том числе в списке young adult там был и «Саймон…». Плюс ко всему эту книгу скоро должны были экранизировать, что тоже добавило ей известности.

В общем, все факторы так наложились друг на друга, что, когда мы объявили о покупке прав, про нас написали сразу все блогеры в инстаграме. Мы никому из них не платили, никого ни о чем не просили. Просто создали странички издательства во «ВКонтакте» и в Instagram, анонсировали свои книги, и все об этом сразу написали. Хейтеры стали говорить, что мы все проплатили, что решили так пропиариться. На самом деле хайп вышел случайно, и мы были, конечно, рады успеху. Но хейтеров пришло очень много, и все они обозлились на нас за то, что мы выбрали книжки с такими острыми темами. Потом потихоньку хейтеры уплыли — видимо, поняли, что мы на это никак не будем отвечать, у нас нет никакого интереса вступать с ними в диалог. В конце концов остались только наши читатели — наши будущие на тот момент читатели, — и дальше аудитория росла и вот сейчас уже сформировалась в отдельное комьюнити.

— Скажи, пожалуйста, как, по твоему мнению, вообще в России заходят квир-темы? Судя по вашим продажам, замечательно, как будто у нас нет проблем с принятием ЛГБТК+, но ведь на самом деле это не так. Мы все читаем СМИ и знаем, что в Чечне преследуют геев, сами сталкиваемся с бытовой гомофобией. Есть ли какая-то связь между популярностью ваших книг у молодого поколения и ростом толерантности?

— Конечно, это связано с тем, что молодое поколение в целом более толерантное. Это поколение, которое провело практически все свое детство в интернете, и для него нет табуированных тем. Обо всем уже написано, обо всем они уже читали в фанфиках. Причем фанфики — это такой пласт культуры, о котором даже не все взрослые знают. И это то, в чем варятся очень многие подростки и «молодые взрослые» лет до 20–25. В фанфикшене квир-тема очень развита. Самые топовые тайтлы на том же Ficbook — это книжки ЛГБТК+. Видно, что эта тема волнует молодых людей.

Но, кстати, это не значит, что она их волнует исключительно потому, что они сами относятся к ЛГБТК+. Не только поэтому. Просто нас окружают самые разные люди, да и в сериалах и фильмах есть такие персонажи, и не знать об этом уже невозможно. Игнорирование темы кажется мне странным, потому что мы живем в мире, где каждый хочет принимать себя таким, какой он есть, гордиться собой.

Для большинства молодых людей нет таких вопросов типа «А зачем об этом писать? Зачем об этом говорить?».

Кстати, после нашего успеха многие издательства взялись за квир-книги. Сейчас такие книги выходят практически у всех. Ну, наверное, есть издательства, которые принципиально не издают квир-книги, но большинство уже видит в этом коммерческий потенциал, и теперь мы часто вступаем в аукционы — боремся с другими издательствами за права на какую-то книжку. А когда мы покупали права на свои первые книги, мы были единственными, кто хотел их издавать. В том числе, представьте себе, «Назови меня своим именем».

Сейчас же на нашем горизонте постоянно кто-то есть. Мы на рынке вызвали, точнее, обнаружили этот спрос, и теперь все издательства хотят заработать на квир-книгах немного денег.

— То есть получается, что бизнес победил самоцензуру.

— Да.

— Просто еще некоторое время назад многие издатели опасались публиковать квир-литературу, несмотря на то что она предполагает упаковку в пленку и маркировку «18+». Или были даже истории, когда делали купюры. Получается, что деньги победили страх.

— Да, да. Я всем говорю, что капитализм победит гомофобию. Это правда. Есть такое выражение — «деньги не пахнут». В данном случае, к счастью, оно работает.

До Popcorn Books и до Букмейта я работала в издательствах, где супергомофобные мужики принимали решения относительно книг ЛГБТК+ чисто из расчета, будут ли такие книги продаваться и сколько денег они получат.

— В начале нашей беседы ты упомянула хейтеров. Можешь рассказать смешные или не смешные, а тревожные случаи: угрожал ли вам кто-нибудь, были ли запоминающиеся треды, споры?

— Хейтеры всегда делятся на конструктивных и неконструктивных. Конструктивных хейтеров я считаю не хейтерами, а такими ворчливыми читателями. Они могут на каждую нашу книгу писать негативный отзыв, но по делу. Вот к конструктивным я всегда прислушиваюсь, потому что, если они пишут, например, что мы что-то не так сделали, я прочитаю и подумаю: «Да, наверное, это надо исправить на доп. тираже». Но есть и неконструктивные хейтеры, к которым я абсолютно не прислушиваюсь и даже не читаю их комментарии. Они до меня даже не доходят, потому что их фильтрует наш SMM-редактор Марина [Полякова]. Вначале неконструктивных хейтеров было очень много, и они периодически снова появляются, потому что мы сейчас выпустили книги русских авторов и у нас из-за этого большой прилив новых читателей. Среди них и люди, которые приходят и хейтят просто так.

Была, кстати, классная история из Чечни.

Одному из сетевых книжных магазинов прислали фотографию «Назови меня своим именем» в Грозном: там эта наша книга лежала на выкладке. И это фото в магазин прислали с комментарием, что в Чечне нет «таких» людей, поэтому вы свои книги держите от нас подальше. В итоге мы ничего не сделали, книжный магазин ничего не сделал, так что Асиман продолжает жить в Чечне.

— Вы очень круто работаете со своей аудиторией, и мне приятно наблюдать за лицами Popcorn Books (рубрика в Instagram издательства. — Прим. ред.). Очень радостно, что у этих девчонок и ребят теперь есть такое классное издательство. Расскажи, как вам удалось выстроить прочные связи со своей аудиторией? За счет чего это получилось и как это работает — есть ли секрет успеха?

— Мне кажется, секрет в том, что мы с ними на одной волне. На одной волне в плане любви к каким-то книгам и просто на одной поколенческой волне. Еще потому, что наши книжки, по сути, говорят все за нас. То есть меня, Яну [Маркович, ведущего редактора Popcorn Books] и остальных наших коллег никто особо не знает. Несмотря на то что мы где-то выступаем, даем интервью, мы ничего о себе так уж подробно не рассказываем. Но по нашим книгам, как мне кажется, видно, за что мы боремся, что мы представляем собой как люди. И именно с этим связана любовь читателей, потому что они видят тех, кто мыслит как они и привносит в мир (или хочет привнести) то же, что и они. Это комьюнити строится на общих ценностях. И на любви к книгам, конечно. Потому что все любят книжки, и все любят хорошо сделанные книжки. Мне кажется, дело в этом.

— Есть ли в вашем портфеле книги, которые выстрелили совершенно неожиданно? И есть ли книги, про которые вы думали, что они зайдут лучше, но они не оправдали ваших издательских надежд?

— У нас очень много экспериментов в последний год. Выпуская книги, мы думаем: так, интересно, зайдет или не зайдет? И мы намеренно рискуем. То есть в нашем портфеле, наверное, процентов 30 — это эксперименты. Большинство из них себя оправдывает, и книги выстреливают.

Например, когда мы сдавали книжку «Дикие», мы не ожидали, что она так быстро будет продаваться. Мы думали, что это будет стабильная в плане продаж новинка и что продажи будут как у какой-нибудь среднестатистической книжки Popcorn Books — хорошие, но не супербыстрые. И получилось так, что книжка про вирус и про то, что девочки изолированы на острове — у них там карантин, — очень быстро ушла, она просто исчезла со склада, мы ее будем допечатывать. Мы этого не ожидали. Не ожидали, что на фикшен так сильно повлияет внешний фактор, какое-то событие; это обычно влияет на продажи нон-фикшена. Так мы поняли, что выпуск художественных книг тоже имеет смысл приурочивать к каким-то событиям в мире.

Также у нас есть книжки, которые продаются не слишком быстро. Не то чтобы плохо, но не так, как нам бы хотелось. Наверное, в первую очередь это сценарий к сериалу «SKAM». Несмотря на то что аудитория у сериала довольно большая, книга уходит, так скажем, спокойно.

А вот «Дни нашей жизни» — книжка русскоязычного автора Микиты Франко, наша первая русская книга — ушла просто мгновенно: за месяц продался весь первый тираж. И получилось так, что автор, о котором практически никто не знал, выстрелил. Это тоже случилось на фоне того, что мы случайно попали в острую тему: буквально в том же месяце появилась та абсурдная реклама выборов, в которой два мужа переодевали усыновленного мальчика в платье, а эта книжка как раз о том, как мальчик растет с двумя папами. И поэтому так совпало, что книга вышла очень в тему, все о ней говорили — и сейчас продолжают говорить и писать, и она очень хорошо улетает.

— Как раз хотела с тобой поговорить про «Дни нашей жизни» Микиты Франко и про «Тот самый» Юлии Вереск. Очень интересно твое мнение и как редактора, и как читателя: есть ли принципиальные различия между российскими и зарубежными молодежными романами и есть ли особенности у тех, что написаны на русском языке?

— Да, это хороший вопрос. Различия действительно есть, и мне кажется, что очень многие авторы как раз их не видят. Они часто пытаются писать на русском про Мэри, про Билли и про то, как они учатся в колледже. Но фишка в том, что, когда в книжке отсутствует искренность, отсутствует какая-то правдивость, ее сложно читать. Поэтому книжка про какую-нибудь Мэри Джейн на русском очень плохо читается, если ее написал русскоязычный автор. Ты просто понимаешь, что это не настоящая книга, в ней нет искренности.

Русскоязычные авторы поднимают, в принципе, те же самые темы. Но так как эти темы погружены в нашу реальность — в наши школы, в наши улицы, — все это выглядит очень искренне и хватает за живое. Мне кажется, что это важно.

Опять же, это не значит, что все русские авторы пишут про Россию — это не так. И у нас даже выйдет книга, которую написала русскоязычный автор, но это сай-фай, поэтому там все-все-все вымышленное. Это немножко другой тип young-adult-литературы.

С русскими книгами мы опять же экспериментируем: хотим посмотреть, что и как будет продаваться. И уже, наверное, через год только сможем сделать выводы о том, что происходит на рынке русского young adult.

— В качестве удавшегося эксперимента в вашем издательстве можно выделить взрослые романы «Назови меня своим именем» Асимана и «Лишь» Эндрю Шона Грира. Скажи, пожалуйста, как воспринимает их ваша аудитория и нет ли у ваших читателей запроса на то, что героями книг должны быть их ровесники? Как такие книги заходят ядру вашей аудитории?

— У нас даже нет никаких сомнений, зайдет ли взрослая книга молодым людям, потому что молодые люди, наши читатели в том числе, читают классику. Они читают Ремарка, Хемингуэя, Моэма и прочих. Среди них есть очень много людей, которые, наоборот, скептически относятся к young-adult-литературе.

Часто бывают такие отзывы: «Вот я всю жизнь читала классику, — это говорит девочка лет 20, — но эта книжка young adult мне очень понравилась, думаю, я дам шанс еще одной».

Так что, мне кажется, тут нет никаких ограничений. Плюс я ориентируюсь на то, что нравится мне. Я очень люблю жанр young adult, и в этом плане — в плане литературы — я тоже еще не выросла: люблю читать даже детские книги. Я руководствуюсь тем, что интересно мне сейчас и было бы интересно лет пять-десять назад.

— А с чем связан интерес взрослых людей к подростковой литературе? И как им побороть предубеждение общества о том, что young adult — это гетто и читать такие книги полагается, только если тебе 18 или около того?

— Мне кажется, такое предубеждение возникло из-за того, что на русский очень долгое время переводили только такие… не очень хорошо написанные young-adult-книжки. А очень крутые young-adult-книги у нас выходят за рамки этого жанра. «Гарри Поттера», которого все любят, никто не причисляет к young adult, хотя с четвертой по седьмую книжки к нему вполне относятся. Но все знают, что это уже такая классика литературы. То есть тебе никто не будет говорить, что «Гарри Поттер» — это только для молодых: его читают все.

То же самое можно сказать про какие-то детские книги, они выходят за рамки своей возрастной категории — например, «Винни-Пух». Его каждый должен раз в жизни прочитать. Эта книжка написана и для взрослых тоже. И там очень много вещей, которые поймет только взрослый человек.

Мне кажется, очень важно понимать, что такие вечные книги есть и в young adult. К сожалению, они становятся вечными только после экранизации или когда тираж переваливает за очень большую отметку — тогда все считают, что их нужно прочитать.

Думаю, чтобы побороть предубеждение, нужно найти просто свою хорошую young-adult-книгу. Например, многие писали, что полюбили young adult после того, как прочитали нашу «Бездну Челленджера» Нила Шустермана про мальчика с шизофренией. Это настоящий роман, он очень классно написан и в языковом плане, и в сюжетном.

Мне кажется, нам нравятся молодежные и детские книги, потому что они возвращают нас в детство. Потому что они от тебя не требуют ничего сверхъестественного. Они, как правило, хорошо и просто написаны, они уютные — это все равно что смотреть мультики: такое приятное ощущение. Поэтому я постоянно что-то перечитываю. Сейчас — «Гарри Поттера», а пару лет назад — «Винни-Пуха». Затем планирую прочитать «Хроники Нарнии». Я их никогда не читала, но уже очень давно хочу.

— Расскажи, пожалуйста, про новинки издательства. Возможно, есть какие-то книги, которые тебе нравятся больше всего.

— Из недавнего я хочу выделить книгу японской писательницы Саяки Мураты — «Человек-комбини», она вышла буквально на днях. Это история про японку, которая всю жизнь, с молодости, работает в мини-маркете — в Японии их называют комбини. И в этом мини-маркете она знает все: знает каждую полочку, знает, где лежит какой товар, знает всех посетителей. Для нее это такая идеальная вселенная. Но, к сожалению, люди вокруг героини хотят, чтобы она стала такой же, как они: нашла себе парня, мужа, завела семью, родила детей. И героиня начинает ставить под сомнение то, что ей нравится, и думать, не стоит ли ей измениться — книжка как раз об этом. Это такая феминистическая повесть, классно написанная, очень легкая и очень японская. И она действительно вдохновляет — ты начинаешь задумываться: почему женщина должна или почему мужчина должен? Но при этом Саяка Мурата смотрит на эти вещи с нового, очень японского ракурса.

Из книг, которые выйдут… Скажу про «Тетрадь в клеточку» Микиты Франко, вторую его книжку, которую мы сейчас как раз сдали в печать. История про подростков (мальчику там, по-моему, в районе 12 лет), которая затрагивает очень много актуальных для России тем. Там через призму подросткового взгляда поднимается тема трансгендерности: у главного героя Ильи мать была трансгендерным человеком, а еще она покончила с собой. Плюс у него есть одноклассница из Таджикистана, которая очень плохо говорит по-русски. И он, только-только познакомившись с ней, реагирует на нее так же, как и все: она кажется ему странной, какой-то не такой. И он начинает задавать себе вопросы: а почему мы так относимся к другим людям, что с ними не так, что с нами не так? И все эти острые вопросы так классно рассматриваются в книге, но при этом без какого-либо назидания. Это очень свежо, здорово читать о таком в молодежной литературе — мне кажется, нам этого очень сильно не хватало.

— Звучит очень интересно, я прочитаю, кажется, обе книги. Хотела тебя поблагодарить за наш разговор, и передавай привет всей команде Popcorn Books — вы замечательные.

— Спасибо!

Поделиться:

facebook twitter vkontakte