18+
Фото: Craig Whitehead / Unsplash
Фото: Craig Whitehead / Unsplash
Дмитрий Лягин |

Гей-проза, которая разбивает сердце

5 важных книг о любви, войне и взрослении

Мы уже писали про великие книги о лесбийской любви, теперь пришла очередь списка литературы о второй букве аббревиатуры ЛГБТ+. Специально для Букмейта Дмитрий Лягин, автор телеграм-канала Pal o’ Me Heart, подобрал книги, написанные геями или про геев — но интересные любому, кто ценит хорошую историю.

Михаил Алексеевич Кузмин воспринимал свою жизнь, как роман. Все, что с ним происходило, немедленно становилось сюжетом его новых литературных произведений, среди которых самое известное — «Крылья», первая изданная русская гей-повесть. Даже современники, худо-бедно имевшие гимназическое образование, многого не поняли или не заметили в этом произведении, а уж для нас необходимо издавать такую литературу только с подробными комментариями. История эта полна мелких деталей быта русского богемного гея начала века, рассуждений о красоте, соблазнении, любви, о старой и новой вере.

В общих чертах, «Крылья» рассказывают историю классического гимназиста Вани Смурова — мальчика лет семнадцати, сироты, перевезенного в Петербург и оставленного на попечение знакомых Казанских. У Казанских часто бывает некто Ларион Штруп — богатый англичанин и бонвиван, он подмечает мальчика и знакомит со своим кругом, с молодыми банщиками, с семьей старообрядцев. Он помогает Ване с древнегреческим и латынью, учит итальянскому, развивает эстетический вкус и вообще принимает деятельное участие в становлении мальчика. В конце романа они становятся любовниками и уезжают в Италию, прочь от серости.

Эта история, не осложненная мотивировками и требованиями правдоподобия сюжета, является, на самом деле, неким философским трактатом, облеченным в беллетризованную форму, как любил это делать Платон, к диалогу которого «Федр» нас отсылает название повести. В сущности, «Крылья» — это развернутая иллюстрация абзаца из «Федра», где влюбленный не ограничивается физической близостью с любимым, но старается развить его лучшие наклонности, развиваясь и сам, открывая новые горизонты, обогащаясь новыми знаниями и умением — выращивая своей душе крылья.

«Люди ходят, как слепые, как мертвые, когда они могли бы создать пламеннейшую жизнь, где все наслаждение было бы так обострено, будто вы только что родились и сейчас умрете. С такою именно жадностью нужно все воспринимать».

В мае 1895-го Оскара Уайльда за грубую непристойность с лицами мужского пола приговорили к двум годам тюремного заключения. В январе 1897-го, готовясь к скорому освобождению, Оскар пишет поразительное по силе и искренности письмо. Его любовник лорд Альфред Дуглас, или «Бози», как звали его друзья, за все время пребывания Оскара в тюрьме ни разу не навестил и не связался с ним. Письмо, начинающееся как акт примирения с возлюбленным, перерастает в мучительную биографическую повесть и эстетическую апологию любви, отличной от той, к какой привыкло большинство.

В De profundis («из глубин», название взято из псалма 130) Уайльд сознательно надевает маску опозорившегося и раскаявшегося грешника, узника, обличающего свой роман с Бози в акте исповеди, чтобы потом, очистившись, познать себя заново. Даже сейчас, более века спустя, безжалостность и самоистязание, с каким Уайльд выставляет себя на обозрение мира, шокируют.

И удивительно, однако, как Уайльд заканчивает письмо — со смирением, желанием и надеждой примириться с Бози:

«Ты пришел ко мне, чтобы узнать Наслаждения Жизни и Наслаждения Искусства. Может быть, я избран, чтобы научить тебя тому, что намного прекраснее — смыслу Страдания и красоте его. Твой преданный друг Оскар Уайльд»

Себастьян Барри, автор недавно заново переведенных Анастасией Завозовой «Скрижалей судьбы», написал второй кусочек паззла про семью Макналти — об изгнаннике Томасе. Молодому человеку не нашлось места в родной, но бедной Ирландии, и он едет искать судьбы и шальной пули в Америку, где знакомится с другом сердца Джоном Коулом, делит с ним еду, заработок и постель. Проработав несколько лет в салуне шахтерского городка танцовщицами и мечтой усталых работяг, парни записываются в армию как раз накануне Гражданской войны. Как Толстой, Барри чередует сцены бесконечной войны и разбоя со сценами мирной, буколической фермерской жизни на границе Севера и Юга, где Томас в женском платье и Джон с удочеренной индейской девочкой возделывают табак и отстреливаются от дезертиров.

Томас у Барри пишет и разговаривает нарочито просто, по-деревенски, прорывая иллюзию только редкими заходами на территорию театрального, высокого штиля, когда говорит о своей любви к Джону — вытаскивая слова из пьесок, в которых играл, из песен, из разговоров людей более образованных. Томас принимает любовь как данность, не рефлексирует, и только переживает, что его женский «камуфляж» раскроют, и выйдет неловкость. Томас — персонаж, как мы бы сейчас сказали, гендерно-флюидный, ему одинаково комфортно в армейской форме на поле боя и в женском платье дома с Джоном. И это вдвойне более удивительно, учитывая жестокость эпохи, перемоловшей куда более сильных людей. Однако Барри заканчивает роман — по заветам Форстера — хэппи-эндом, позволяя героям жить свои бесконечные счастливые дни.

«Мы как небесные дети, что совершают налет на яблоки в саду Господа, — бесстрашны, бесстрашны, бесстрашны».

Совершенно незамеченным прошел роман Сары Уинман Tin Man (в русском переводе — «Самый одинокий человек»). Это третья ее книжка, две предыдущих уже публиковались в России. Аннотация совсем не дает представления о том, что за роман перед нами, о проблемах его, о волшебной силе истории, о том, как Ван Гог может изменить жизнь женщины и ее сына из английского предместья. Роман о силе семьи, дружбы и любви, которые по сути одно и то же чувство привязанности одного человека к другому, им избранному. О том, как неважны сексуальные предпочтения, если с детства дружба двух мужчин перерастает в сильнейшую любовь, где секс не имеет значения; а когда в их жизни появляется женщина и становится женой одного из них, — это книга о том, что семья из трех человек может быть не только шведской.

«Самый одинокий человек» — грустный и светлый роман о том, что нам дорого, об умении прощать и прощаться, но хранить и не забывать.

Если вы любите Каннингема, Янагихару, «Ангелов в Америке», Пруста, Ван Гога, если любите хорошую и важную историю, не пропустите этот роман — он совсем маленький.

«Интересно, как звучит сердце, когда разбивается. Возможно, никак — не привлекающий внимания зрителей, совершенно не драматичный звук. Как ласточка, выбившись из сил, тихо падает на землю».

Крутецкий, очень нежный (и нужный) young adult — «Саймон и программа Homo sapiens» про подростка Саймона, который никому не говорит, что он гей, потому что каминг-аут — это целый слом привычной системы и представлений других о тебе, это большой шаг и это страшно; он переписывается с другим таким же подростком, они знают друг друга по никам, анонимно, но очень хорошо друг друга понимают. Интрига в том, что они учатся в одной школе и даже наверняка знакомы.

Подросткам важна музыка — в романе много отсылок на любимых героями музыкантов. Саймон любит Эллиота Смита. Он становится ближе, понятнее, ты соотносишь свои подростковые переживания с его, сравниваешь опыт, понимаешь, что слушал почти такую же грустную музыку, и young adult оживает.

«P.S. Я люблю, когда ты улыбаешься, будто сам того не замечаешь. Люблю твои вечно растрепанные волосы. Люблю твой долгий взгляд. И лунно-серые глаза. Так что если ты, Саймон, решил, что я не считаю тебя привлекательным, то сошел с ума».

Поделиться:

facebook twitter vkontakte