Обложка книги «Кожа»
Обложка книги «Кожа»
Bookmate Journal |

Евгения Некрасова: «Книги темнокожих женщин мне ближе, чем 97% всей русской литературы»

Писательница — о своем новом романе «Кожа», который выходит в формате книжного сериала

На Букмейте начал выходить книжный сериал Евгении Некрасовой «Кожа» о приключениях американской рабыни Хоуп и русской крестьянки Домны, которые меняются своими идентичностями. Мы поговорили с писательницей о работе над книгой, исторической достоверности и коллективной травме — общей и для России, и для США.

Откуда взялась идея «Кожи»

Я уже несколько лет читаю темнокожих писательниц — их тексты отличаются и по стилю, и по темам. Они повлияли на мое письмо довольно сильно. У меня есть ощущение, которое со мной разделяет переводчица Маша Бикбулатова: опыт и созданная на основе этого опыта (личного и коллективного) литература темнокожих женщин кажется мне, русскоязычной читательнице и писательнице, гораздо ближе, чем 97% всей русской литературы. Это много с чем связано: общий женский опыт существования в патриархальной системе, хроническое неблагополучие и тяжелейшая коллективная травма в прошлом — общая история рабства, отмененного почти одновременно.

Когда я читала «Возлюбленную» Тони Моррисон, я думала, как круто было бы написать что-то подобное о крепостном праве — из XXI века, через женскую оптику, о героине-женщине. Я лет пять думала на эту тему.

А потом наткнулась на информацию об указе Николая I 1842 года, согласно которому российские подданные, участвовавшие в торговле темнокожими рабами, наказывались, а любому темнокожему рабу, который ступал на российскую землю, автоматически даровалась свобода.

Так родилась идея, и я поняла, что история будет не только о крепостной крестьянке, но и о темнокожей рабыне, которая оказалась в царской России.

Евгения Некрасова записывает вступление к аудиоверсии «Кожи». Фото: Букмейт
Евгения Некрасова записывает вступление к аудиоверсии «Кожи». Фото: Букмейт

Об исторической достоверности 

Я читала воспоминания бывших рабов, которые оцифровала и выложила Библиотека Конгресса США. Американские журналисты и писатели собрали в 1920-е годы истории 70-, 80- и 90-летних темнокожих людей, бывших когда-то рабами. Невероятное чтение, ничего подобного о русских крепостных я не нашла.

Изучала на специальных сайтах условия труда, быт и взаимоотношения с хозяевами темнокожих рабов. Изучала, как работала сахарная промышленность в США — она полностью процветала за счет рабства. Читала воспоминания Нэнси Принс (афроамериканская путешественница и писательница XIX века. — Прим. ред.) о России. Изучала афроамериканский фольклор и историю темнокожих людей в России. Читала воспоминания крепостных крестьян: их очень мало, и все, кроме одной истории, — мужские, большая часть со слов крепостных записана людьми из привилегированных сословий. Научные работы о быте русских крепостных — домашних и тех, кто работал на земле. Нашла очень много страшных историй и о крепостничестве, и о рабстве в США.

Достоверность для меня важна, но я понимаю, что все равно в тексте будет много ошибок. Поэтому для меня прежде всего важна достоверность психологическая.

АИГЕЛ – Кожа (OST «Кожа»)

О том, чем крепостные в России похожи на рабов в США

После всего прочитанного меня удивила такая мерзкая зависимость экономик огромных стран от бесплатного, рабского труда. Я говорю как какой-нибудь Некрасов или Герцен сейчас, но истории рабства в США и особенно крепостничества в России замылились у нас в головах, превратились в общие, не вызывающие эмоций бессмысленные фразы из учебников. Когда начинаешь хоть немного копать, ужасаешься масштабу явлений, беспредельностью насилия.

Схожесть рабства и крепостничества в том, что ты не имеешь права на отдельную, самостоятельную жизнь, ни телесную, ни душевную, ни интеллектуальную, потому что ты всегда, с рождения до смерти принадлежишь другому человеку.

А отличие только в том, что формально у крестьян была земля, дом и хозяйство, но опять же все это принадлежало помещику или помещице, как, собственно, и сама крестьянская жизнь.

О литературе в формате сериала

Многие классические романы XIX века выходили по частям в журналах, как сериалы. Так что это не такой уж непривычный для литературы формат. Я пишу «Кожу» тоже по сериям, это интересный опыт.

О культурной апроприации

Я, конечно же, хотела бы, чтобы мою книгу прочли люди самых разных бэкграундов, в том числе условная современная Хоуп — молодая темнокожая женщина. Но, возможно, она бы восприняла всю линию Хоуп как культурную апроприацию, ведь я не темнокожая писательница. Я долго думала об этом и даже попыталась сделать некое объяснение в начале книги, почему считаю для себя возможным писать о темнокожей героине, будучи белой.

Я думаю, diversity («разнообразие») — лучшее, что есть на свете. Другое дело, что не все люди до сих пор к нему готовы.

картинка банера пропала, извините
Наше новое медиа Bookmate Review — раз в неделю, только в вашей почте
Подписаться

Поделиться:

Читайте также:

Тове Дитлевсен (1952). Фото: Jarner Palle, Ritzau Scanpix. Источник: nok.se/forfattare/d/tove-ditlevsen Писатели «Детство», «Юность», «Зависимость»: почему про Тове Дитлевсен вспомнили только сейчас «Забытая бабушка» датской литературы, которую спустя полвека полюбил весь мир Портрет Зинаиды Гиппиус, которая сознательно использовала мужские псевдонимы. Художник Леон Бакст, 1906 год Истории Русские писательницы с мужскими псевдонимами Гиппиус — это Никита Вечер, а Екатерина II — Разнощик Рыжий Фролка. И другие истории Обложка книги «Конец света, моя любовь» Книги «Конец света, моя любовь»: женская сексуальность, насилие и апокалипсис взросления Разбираем книгу Аллы Горбуновой, получившую премию НОС Компьютер E.R.A./Univac 1103 в 1950-х. Фото: Hum Images/Alamy Истории «Cлишком хорошенькая», чтобы стать программисткой. 10 фактов о гендерных стереотипах в IT Как «мужская» профессия сначала принадлежала женщинам, а потом что-то пошло не так Обложка книги «Сметая запреты: Очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков» Книги «Девочек с детства учили терпеть боль»: 15 фактов о сексе в царской России и СССР Казнь за аборт, беременность от поцелуя и всплеск лесбийской любви. Что мы узнали из книги «Сметая запреты» Обложка книги «Невидимые женщины. Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин», «Альпина Паблишер», 2020. Дизайн: Sophie Harris Книги Человек = мужчина. Как изобретатели принимают женщин за отклонение от нормы О книге «Невидимые женщины», которая вас удивит