Чтение книг в «Каплях звуков». Фото: Bookmate Journal, Калининград
Чтение книг в «Каплях звуков». Фото: Bookmate Journal, Калининград
Бэлла Волкова |

Дети читают собакам любимые книги

Как мама слабослышащей девочки создала НКО, чтобы помогать детям с нарушениями слуха, и при чем тут книги и собаки

Собака может быть человеку не только другом, но и врачом. Канистерапия – это лечение или реабилитация людей с помощью специально обученных собак. С ними можно играть, обниматься и даже читать им вслух. Последнее – действенный способ помочь слабослышащему ребенку заговорить.

«Дети читают собакам» — это проект калининградской благотворительной организации «Капли звуков». Она объединяет семьи, в которых растут дети с нарушениями слуха, и помогает им быть услышанными и понятыми. Создала эту организацию Елена Кочева, которой на практике пришлось узнать, каково быть родителем слабослышащего ребенка.

Вookmate Journal побывал на занятиях, где дети с нарушениями слуха читают любимые книги собакам, и узнал историю Елены, ее дочери и проекта, помогающего десяткам детей.

Проект «Дети читают собакам»

«Мне говорили: „Родите другого ребенка“»

Наташе почти 18 лет, она учится в колледже и хочет заниматься реабилитацией диких животных. Заговорив с ней, вы, скорее всего, подумаете, что она иногда отвечает невпопад, — но в целом не заметите ничего необычного. Пока не увидите слуховой аппарат. У Наташи нарушения слуха. То, что она говорит почти так же, как здоровые люди, — результат большой работы. Её, её родителей и их собаки Тары.

Елена Кочева с дочерью Наташей; Фото из личного архива
Елена Кочева с дочерью Наташей; Фото из личного архива

«Сейчас я всем родителям говорю: если ребенок плохо говорит в три года — это не норма, идите разбирайтесь, — рассказывает Елена Кочева, мама Наташи. — А нас все убеждали: подождите, через пару лет она будет у вас стихи Пушкина читать без проблем! И мы ждали. Мы тогда ничего про это не знали».

Теперь Елена знает, что плохая речь — первый признак нарушения слуха: ребенок просто не может выучиться говорить, если не слышит.

В пять лет Наташа все еще плохо говорила. В то время Кочевы жили на Урале, и единственный в округе прибор для измерения слуха находился за триста километров — в областном центре. За диагнозом поехали сначала в Санкт-Петербург, потом в Москву. Только в шесть лет выяснили: это просто нарушение слуха, без задержек умственного развития (слабослышащим детям часто почти автоматически ставят вдобавок умственную отсталость). «Тогда, в начале нулевых, никто не знал, что с этим делать, — рассказывает Елена.

Мне говорили: «Родите другого ребенка, а этого отправьте в интернат».

Елене повезло: в обычном уральском детском саду ей попался хороший логопед. Наташа занималась каждый день по полчаса на протяжении трех лет, и речь выровнялась настолько, что ее стали понимать в семье. Учиться она пошла в обычную, не специализированную школу — и там тоже всё было более-менее нормально. Еще несколько лет ушло на то, чтобы подобрать нормальные слуховые аппараты: поначалу они были слишком сильные, Наташе было больно и неудобно, она теряла остатки слуха.

Фото: Bookmate Journal, Калининград
Фото: Bookmate Journal, Калининград

«Собака решила, что слушать — это ее обязанность»

«Нам сказали: наденьте подходящий слуховой аппарат, и всё будет хорошо. Но хорошо не становилось», — вспоминает Елена. Даже научившись говорить, Наташа разговаривала как иностранка: неправильно ставила ударения, путала падежи. Это типично: мы произносим окончания на выдохе, и слабослышащие ребята их уже не улавливают.

Елена много читала о том, как работают со слабослышащими детьми за рубежом. Узнала про такую методику: следить за текстом, одновременно слушая (в наушниках) диктора, который его читает. Примерно за три года таких занятий Наташа стала говорить правильно. Но проблема оставалась: девочка была стеснительной, не любила выходить к доске, вообще не любила разговаривать. Елена стала искать дальше — и в доме появился фокстерьер по имени Тара.

Это называется канистерапия — лечение или реабилитация людей с помощью собак. Подобные проекты сейчас работают в Москве и Санкт-Петербурге.

Обычно животных для этого специально отбирают, тестируют и учат. С Тарой было иначе: «Мы взяли ее в два месяца, и она, видно, решила, что это ее обязанность как собаки. Считала это нормой: ну, ладно, слушать — значит слушать». Наташа сама выбирала книжки и читала или пересказывала их Таре — без четкого графика, так часто, как позволяло время. «Это было намного лучше, чем пересказывать стенке», — говорит Елена.

Почему надо читать вслух собаке, если можно читать родителям, бабушкам и дедушкам? Оказывается, нельзя. Они поправляют ребенка и ждут, что он сразу начнет читать без ошибок. В результате ребенок замыкается, комплексует и часто перестает говорить вообще.

А собаке всё равно, если вы ошибаетесь при чтении: она примет вас любым. К тому же у этих животных слегка повышенная температура.

Когда человек обнимает собаку, у него расслабляются мышцы — в том числе и речевые.

А Тара еще и очень комфортная собака, ее можно обнять, когда не спится, и заснуть, — рассказывает Елена. — Как-то Наташу кто-то обидел в классе, она порыдала Таре, а потом положила рядом подушку, и они стали спать». Уже через год такой терапии Наташа стала читать стихи в школе.

Фото: Bookmate Journal, Калининград
Фото: Bookmate Journal, Калининград

«Инклюзия появляется постепенно»

После девятого класса Елена стала готовить Наташу к экзамену по русскому языку. «Все в один голос говорили: „Изложение она не сдаст“. Сдала». И Елена решила: раз удалось помочь своей дочери, то она может помочь и другим. Знания и опыт, накопленные за эти годы, не должны были пропасть. Так в Калининграде (к этому времени Кочевы переехали туда) появилась автономная некоммерческая организация «Капли звуков». Она объединила семьи, воспитывающие детей с нарушениями слуха. Первым здесь запустили проект «Дети читают собакам».

Тара для проекта бы не подошла — она все-таки не специально обученная собака, ей могут читать только члены семьи. Тут помогла профессиональный кинолог Мария Хамзина. Начали с трех собак и комнатушки в кинологическом центре.

«Часть родителей сказали: „Да ну, фигня“, — вспоминает Елена. — Часть согласилась. Через два месяца уже была очередь».

Занятие длится полчаса. Сначала ребенок выбирает, кому он будет читать сегодня: у всех есть свои любимцы. Эту собаку он обнимает, две другие просто лежат рядом. Рядом сидит волонтер. Он делает вид, что совсем не слушает ребенка, но при этом следит за животными.

Фото: Bookmate Journal, Калининград
Фото: Bookmate Journal, Калининград

В собаке-терапевте главное — чтобы она была настроена на людей и любила их. Поэтому недоразумений между детьми и животными не бывает – «конфликтную» собаку к ребятам просто не допустят. К тому же, как говорит Мария Хамзина, дети здесь всегда на стороне собак.

«Иногда ребенок приходит без книжки, и мы говорим собаке: „Дана, покажи, что ты хочешь“. Она идет к шкафу с книжками и тыкается в какую-нибудь носом, — рассказывает Мария. — И выбирает для десятилетнего мальчика „Курочку Рябу“. И мальчик говорит: „Так Дана захотела, я же ей читаю!“ — и читает ей „Курочку Рябу“».

«Чем больше ребенок говорит, тем быстрее он заговорит хорошо, — объясняет Елена. — Потому что мышцы начинают работать, звуки автоматизируются, и все происходит так, как надо».

Женя, придя в проект в семь лет, прятался за маму и всех стеснялся. Через два года чтения собакам он смог провести прямой эфир на радио. Да, с соведущим, да, с ошибками, но он достойно держался целых пятнадцать минут. «Видно было, что он уже не боится, — рассказывает Елена. — Он говорил: „Да, я чуть-чуть неправильно говорю, но это не страшно“». А родители Лизы через год занятий решились отдать ее в обычную школу, а не в специальную. И это большая победа.

Изначально планировалось, что дети будут читать собакам в течение учебного года, потом отпразднуют «выпускной», а затем придет новая группа. «Но в конце прошлого года дети сказали: „Не выгоняйте нас, мы хотим остаться“, — рассказывает Елена.

Сейчас вместо комнатушки в кинологическом центре у них есть большая комната в областной библиотеке. Собакам читают больше 20 детей. Но занятия проходят только два раза в неделю, и не всем удобны эти дни, — поэтому приходить получается не у всех желающих. Так что недавно команду пополнили еще три собаки.

А еще у «Капель звука» появились и другие проекты: клуб жестового языка или «Нетолерантное кафе», где посетителей кормят бесплатно за то, что они общаются с официантами с помощью жестов.

Недавно Наташа сама нашла себе волонтерскую работу. Ей никто не помогал. «Мне не пришлось никому объяснять, что она нормальный человек, просто плохо слышит, — говорит Елена. — И это прогресс: я уверена, что лет пять назад ее бы никуда не взяли». Елена убеждена: постепенно в России начинают спокойнее и уважительнее относиться к людям с ограниченными возможностями здоровья. «Инклюзия появляется постепенно, — говорит она. — Просто все хотят, чтобы все было по мановению волшебной палочки, а так не бывает».

Собаке Таре сейчас семь лет. К людям она по-прежнему относится с пониманием, и как говорит Елена, в семье с ней даже в шахматы кто-то пробовал играть. А Наташа ей и сейчас иногда читает. По старой памяти.

Фото: Bookmate Journal, Калининград
Фото: Bookmate Journal, Калининград

Что почитать по теме: книги о собаках и людях

Французский антрополог и социолог Доминик Гийо обстоятельно рассказывает о людях и собаках как о смешанной социальной группе. Гийо убежден в том, что собаки — самые близкие человеку существа, а изучение собак приносит знания людям о самих себе даже больше, чем гуманитарные исследования.

«В случае с животным от нас не требуется большого умения „подать себя“, то есть нам не нужно прилагать каких-то особых усилий для того, чтобы создать собственный образ, который должен понравиться новому знакомому. […] Проще говоря, находясь в одной комнате с животным, человек может позволить себе полностью расслабиться, чего он никогда не допустит в присутствии других людей».

Книга Грегори Бернса — основательная подборка новостей нейробиологии, написанная захватывающим языком. Бернс рассказывает, как после ликвидации бин Ладена он заинтересовался сознанием животных и стал, помимо прочего, исследовать умственные способности собственной любимой собаки Келли, которой и посвятил эту книгу.

«Вряд ли у моей обожаемой Келли наличествует абстрактная репрезентация меня или моей жены и дочерей. Нет, я всего-навсего „тот, который кормит меня сосисками в шумной трубе, и поэтому я с ним определенным образом взаимодействую“. А моя жена — „та, другая, которая кормит меня и тискает, но не играет со мной, и с ней я взаимодействую иначе“».

Художник, поэт и критик Джон Бёрджер в этом сборнике эссе рассказывает, какие уроки он извлек из наблюдений за животными. Когда мы смотрим на животных, которые позволяют нам раскрепоститься, которые не осуждают и не критикуют нас — мы глубже понимаем сами себя.

«Не менее важно то, как относится к своему домашнему животному среднестатистический владелец. […] Домашнее животное служит его дополнением, предлагая реакцию на стороны его характера, которые иначе остались бы без подтверждения. Со своим домашним животным он может быть тем, кем не может ни с кем и ни с чем другим».

Работа известного приматолога и этолога Франса де Вааля рассказывает об истории эволюции познания, о речи и мыслях животных и многом другом. Кстати сказать, Франс де Вааль — почетный обладатель Шнобелевской премии, которую присуждают за те достижения, которые заставляют сначала засмеяться, а затем задуматься. Конечно, лауреат такой премии не может написать скучную книгу.

«Наконец, в отличие от других животных, собаки не нуждаются в мотивации. Собаки охотно уделяют нам внимание, и достаточно небольшого поощрения, чтобы они выполняли предложенные им задания. Поэтому неудивительно, что изучение процессов познания у собак — многообещающее направление. Между тем мы многое узнаем об отношении хозяев к своим собакам. Вы знали, например, что четверть владельцев собак уверена, что их питомцы умнее большинства людей?»

Поделиться:

facebook twitter vkontakte