18+
Фан-арт с кадрами из фильма «Кэрол». Источник: Pinterest
Фан-арт с кадрами из фильма «Кэрол». Источник: Pinterest
Константин Кропоткин |

«Цена соли»: образцовый роман о лесбийской любви

Как Патриция Хайсмит разрешила влюбленным женщинам быть счастливыми

В издательстве АСТ вышел культовый роман о влюбленных женщинах «Цена соли» Патриции Хайсмит — спустя почти 70 лет после публикации книги в США. Одна из ярчайших писательниц XX века не только опередила время, но и предопределила его ход, утверждает создатель телеграм-канала о квир-культуре «Содом и умора» Константин Кропоткин.

Если вам понравился фильм «Кэрол» с блистательной Кейт Бланшетт в одной из главных ролей, то почитайте «Цену соли», литературный первоисточник, — и вам понравится еще больше. И дело не только в исключительном литературном качестве этой книги, ставшей бестселлером в США вскоре после премьеры, но и в уверенности самой Патриции Хайсмит, утвердившей право влюбленных женщин на счастье.

В Нью-Йорке в канун Рождества 19-летняя Терез, театральная художница, встает за прилавок в универмаге. Познакомившись с одной из покупательниц, загадочной блондинкой Кэрол, Терез немедленно ею увлекается, и не без взаимности, что превращает их жизни в бегство от беды, грозя одной позором, а другой еще и потерей ребенка.

Трейлер фильма «Кэрол» (2015, режиссер Тодд Хейнс)

Американскими книготорговцами сюжет «Цены соли» был понят как lesbian pulp fiction — образчик набиравшей тогда обороты беллетристики о лесбиянках. Таким же образом роман и продавался: по 25 центов за штуку, на автозаправках и вокзалах, в карманном формате, чтобы помещаться в дамскую сумочку. На обложке были изображены две красотки, и она внешне мало отличалась, скажем, от кавера «Весеннего огня» Вин Пакер о трагически влюбленных студентках, главного американского лесби-бестселлера 1952 года, разошедшегося тиражом в 1,5 миллиона экземпляров.

Обложка первого издания книги «Цена соли». Иллюстрация: Charles Binger. Источник: wbur.org
Обложка первого издания книги «Цена соли». Иллюстрация: Charles Binger. Источник: wbur.org

Федот, да не тот. Патриция Хайсмит сделала одно допущение, которое сейчас прочитывается как божественный промысел. Терез и Кэрол не играют по правилам окружающего их пуританского мира, а действуют в соответствии с личными и, как теперь очевидно, куда более универсальными представлениями о счастье и справедливости. Пучина всепоглощающей страсти, в которую погружаются молодые женщины, конечно, может напомнить о ныне забытых Сьюзан и Леде («Spring Fire»), но героини Хайсмит, в отличие от своих литературных современниц, не наказаны, а награждены любовью друг к другу.

«…Это ее, Кэрол, Терез любила и всегда будет любить. О, теперь по-другому, потому что и она теперь другой человек, и это было как заново знакомиться с Кэрол, но все равно это была Кэрол, и никто другой. Это будет Кэрол, в тысяче городов, в тысяче домов, в чужих землях, куда они отправятся вместе, в раю и в аду».

Отличие принципиальное: в 1950-х американкам позволялось испытывать лесбийские чувства в романах, но с тем условием, что в конце их ждет неминуемая расплата. Хеппи-энд можно было расценить как восхваление гомосексуальности, с чем далеко не всегда было готово согласиться Федеральное почтовое ведомство США, главный дистрибьютор такого рода литературы.

Идея «Цены соли», по словам Патриции Хайсмит, явилась к ней в 1948 году в Нью-Йорке воздушно-капельным путем. В ожидании, когда выйдет ее первый триллер — «Незнакомцы в поезде», — она решила подзаработать в Рождество в отделе игрушек магазина Bloomingdale’s. Где-то там ей достался вирус варицелла-зостер, а заодно и видение: Хайсмит увидела белокурую красавицу, покупавшую куклу для дочери.

«Возможно, я обратила на нее внимание потому, что она была одна, или потому, что норковая шуба была редкостью, и еще потому, что у нее были светлые волосы и, казалось, она излучает свет, — вспоминала писательница в 1989 году. — Я чувствовала себя как-то странно, голова плыла, я была близка к обмороку и в то же время испытывала душевный подъем».

Вернувшись домой, Хайсмит на одном дыхании записала в блокнот синопсис романа, а на следующей день проснулась с высокой температурой — это была ветрянка.

Такова легенда, предложенная самим автором. Биографы добавляют, что одержимость той блондинкой вряд ли можно объяснить наваждением болезни; тяга была сильна достаточно, чтобы летом 1949 года, через полгода после мимолетной встречи, писательница села в поезд до Риджвуда (штат Нью-Джерси), где жила ее Кэрол, она же мисс Кэтлин Сенн, в тщетной надежде еще раз с ней увидеться.

Названный поначалу «Аргумент Тантала», роман имел все шансы стать страданием на множество страниц и не подарить героиням свет в конце тоннеля. Муки, на которые из-за общественных предрассудков обречены гомосексуалы, Патриция Хайсмит сравнивала с античными, и все же ее героини были избавлены от участи мифического царя; их голод и жажда оказались утолены. Ход нетипичный как для самого поджанра, так и для писательницы, впоследствии мастерски находившей саспенсы в бытовом изуверстве.

Кэрол (Кейт Бланшетт) и Тереза (Руни Мара). Кадр из фильма «Кэрол» (2015, режиссер Тодд Хейнс). Источник: imdb.com
Кэрол (Кейт Бланшетт) и Тереза (Руни Мара). Кадр из фильма «Кэрол» (2015, режиссер Тодд Хейнс). Источник: imdb.com

Почему Патриция Хайсмит, один из самых жестких авторов XX века, позволила женщинам быть счастливыми? Она сама отвечала поначалу, что «просто писала историю». Чуть сложнее объяснение биографов: инерция сильной влюбленности. Сочинять роман Хайсмит начала на обратном пути из Генуи в Нью-Йорк, на борту корабля, окрыленная чувствами к Кэтрин Коэн, психоаналитику, с которой у нее была любовная связь. Образ загадочной Кэрол усложнился после близкого знакомства с филадельфийской светской львицей Вирджинией Катервуд. Это из ее жизни в «Цену соли» пришел бракоразводный процесс со слежкой, угрозами и изобличающими диктофонными записями.

Компонуя роман в резкой, типичной для нуара манере, Патриция Хайсмит с необычайным для молодого автора знанием добивается сильного контраста между пламенем женской страсти и мертвенностью пространства вокруг. Она недвусмысленно показывает, сколь тонок лед, отделяющий от беспощадного зла внешне благополучную замужнюю лесбиянку американских 1950-х. Сфокусированный на женской чувственности, роман представляет мужчин то как надоедливую декорацию (любовник Терез), то в образе обезличенной профессиональной холодности (безымянный детектив), то попросту как врага, базово неспособного к пониманию.

«Я думаю, он выбрал меня, как ковер для гостиной, и совершил большую ошибку. Сомневаюсь, что он способен по-настоящему любить кого бы то ни было», — говорит о покинутом муже Кэрол, начисто вычитая теплоту из супружеских отношений.

Артефактов прошлого, описывающих послевоенный американский быт, в книге в избытке, и все же нынешнему читателю приходится делать усилие, чтобы напомнить себе о ретрообстоятельствах, в которых живут и действуют героини. Роман о влюбленных женщинах говорит языком современной, лишенной ложного стыда чувственности. Этих женщин не терзает стыд. Находясь в коконе чувства, они — и в первую очередь Терез, альтер эго автора, — лишь принимают к сведению, что общество может испытывать к ним отвращение.

«…Их тела соприкоснулись во всю длину, сойдясь вместе так точно, словно каким-то образом это было изначально задумано. Счастье было как зеленая лоза, пронизывающая ее, вытягивающая тонкие усики-завитки, распускающаяся цветами сквозь ее плоть».

Исключительная одаренность Патриции Хайсмит выражается в умении прописать чувство так, что причастность к нему, его безусловность, становятся близки и понятны человеку читающему, и не помеха здесь ни пол, ни возраст, ни сексуальные преференции. Обозначение «лесби-роман» — это, в сущности, такая же дань литературоведческой условности, как и роман семейный, женский роман, роман для мужчин.

Терез не сомневается в своей любви к Кэрол — Кэрол не раздумывая отзывается на это влечение. Женщины получают не электронные, а бумажные письма, но действуют, кажется, со знанием человека XXI века. Непоколебимая внутренняя убежденность Терез и Кэрол в праве на чувство оппонирует не только «лесби-палпу», ныне забытому, но и позднейшей классике квир-литературы, с ее по нынешним меркам избыточной виктимностью.

Сейчас «Цена соли», единственный личный роман Патриции Хайсмит, выглядит последней попыткой тонущего удержать голову над ледяной водой. Идея книги пришла к писательнице, когда она, желая «нормализировать сексуальность», ходила к психоаналитику. Чтобы оплатить эти визиты, Хайсмит была вынуждена искать заработки в универмаге. «The Price of Salt», таким образом, можно воспринимать и как просьбу о понимании. Так молят о снисхождении гордецы — Терез, в чувстве к Кэрол взрослея как человек, ожидает от мира, что тот просто оставит ее в покое.

Не в последнюю очередь хеппи-энд обеспечил столь долгую жизнь роману, оказавшемуся куда более визионерским, нежели куда более успешные книги Хайсмит о трикстере Рипли и отвратительном обаянии зла. Новые читатели «Цены соли» видели другую реальность и все настойчивее ожидали другого реализма от литературы. Тем интересней параллели с «Цветом пурпурным» Элис Уокер, знаковым американским романом 1983 года, где главная героиня, претерпев немало мук, обретает покой в «феминистической утопии». Счастливое разрешение событий в «Бархатных коготках», прославивших Сару Уотерс в 1999 году, выглядит уже не предвидением, а уверенностью человека нового времени.

Жизнь догнала роман, который сейчас выглядит абсолютно адекватным современности. И в этом горькая ирония. Сама писательница не смогла воспользоваться плодами собственного визионерства. В 1952 году свою самую личную книгу Хайсмит выпустила под именем Claire Morgan. Иначе, по заверению издателей, она, только что прославившаяся сочинительница триллера, совершила бы акт литературного самоубийства. Насколько высока для нее была «Цена соли», показывает случай из 1980-х. Мэриджейн Микер, писавшая лесби-романы под псевдонимом Вин Пакер, однажды обнаружила свою бывшую любовницу пьяной на пороге дома. Она была поражена, как беспощадно с Патрицией Хайсмит обошлось время.

Написанная на рассвете маккартизма, в самый канун радикального консервативного поворота США, «Цена соли» разошлась тиражом в миллион экземпляров, а затем исчезла с прилавков вплоть до 1969 года, до поворота уже либерального. Одно лесбийское издательство предлагало Патриции Хайсмит опубликовать роман под собственным именем, что она сделала лишь на новом витке общественного либерализма.

«Привлекательность „Цены соли“, — объясняла в послесловии 1989 года писательница, — состояла в том, что там все оканчивалось счастливо для двух главных героинь, или, по крайней мере, они собирались попробовать выстроить совместное будущее. До этой книги гомосексуалам — мужчинам и женщинам — в американских романах приходилось расплачиваться за свою девиацию тем, что они резали себе вены, топились в бассейне или меняли ориентацию на гетеросексуальную (так утверждалось) — либо же проваливались — одинокие, несчастные и отверженные — в депрессию, равную аду».

После успеха фильма «Кэрол» вернувшись к читателям в статусе безусловной квир-классики, «Цена соли» меняет восприятие всего литературного наследия Хайсмит, мастерски описывавшей притягательность зла. Напрашивается вывод, что самые известные ее книги — плод творческих мук человека, не позволившего себе свободы. Об этом наверняка будут много говорить в 2021-м, в год 100-летнего юбилея писательницы, в «Цене соли» прожившей другой вариант своей судьбы и поставившей на том точку.

Авторство «Цены соли» Патриция Хайсмит официально признала лишь за пять лет до кончины. В последние годы, по отзывам биографов, людям она предпочитала общество улиток и котов.

«Терез отпустила дверь и пошла дальше. Музыка продолжала жить, но мир был мертв. И эта песня однажды умрет, подумала она, но как мир вернется к жизни? Как вернется его соль?»

Рекомендуем книги Патриции Хайсмит

Поделиться:

facebook twitter vkontakte