18+
Трумен Капоте, 1948. © The Cecil Beaton Studio Archive at Sotheby’s. Источник: The New Yorker
Трумен Капоте, 1948. © The Cecil Beaton Studio Archive at Sotheby’s. Источник: The New Yorker
Денис Захаров |

Алкоголик, гомосексуал и гений: удивительная жизнь Трумена Капоте

Как автор «Завтрака у Тиффани» придумал детектив наоборот, зачем ездил в СССР и почему к концу жизни остался без друзей

В июле на фестивале документального кино Beat Film Festival покажут ленту Эйба Бёрноу «Говорит Трумен Капоте» (The Capote Tapes) о закате звезды американской литературы. Рассказываем, как Капоте выбросил первую книгу в помойку, чуть не написал о советской золотой молодежи, ненавидел экранизацию своего романа о «святой грешнице», запивал депрессию водкой и так и не дождался Пулитцеровской премии.

Пролог. Как «Завтрак у Тиффани» получил свое название

Эта анекдотическая история произошла в Нью-Йорке в 1943 году. Известный импресарио Линкольн Кирстейн имел обыкновение посещать злачные места Манхэттена. Кроме природного чутья на таланты, Кирстейн славился еще одной страстью: ему нравились морские пехотинцы. После одной особенно пылкой ночи Линкольн решил купить любовнику что-нибудь в знак благодарности. По воскресеньям все магазины Нью-Йорка закрыты, и лучшее, что мог предложить Кирстейн, — совместный завтрак.

«Куда бы ты хотел пойти? — спросил он и быстро добавил: — Выбери самое модное, самое дорогое место в городе». Морпех оказался парнем из глубинки, краем уха он слышал лишь об одном шикарном месте в Нью-Йорке. «Давай позавтракаем у Тиффани?» — предложил он, не догадываясь, что «Тиффани» на самом деле знаменитый ювелирный магазин на Пятой авеню.

Писатель Дональд Уиндем, близко знавший Кирстейна, слышал эту историю много раз. Он вспомнил о ней во время работы над сборником рассказов, посвященных вопросам физической близости между военными и гражданскими во время Второй мировой. Лучшего заглавия для книги было не найти — но работа шла туго, и сборник никак не складывался. Когда его более успешный коллега попросил уступить название, Уиндем охотно согласился. Друга звали Трумен Капоте. Его повесть «Завтрак у Тиффани» прогремит на весь мир, став одновременно и радостью, и горем для писателя.

Впрочем, обо всем по порядку.

Трумен Капоте с другом, писателем Дональдом Уиндемом на площади Сан Марко, Венеция, июль 1948 г. Автор не известен. Источник: Donald Windham. Lost Friendships: A Memoir of Truman Capote, Tennessee Williams and Others. New York: William Morrow & Company, 1987. P. 97
Трумен Капоте с другом, писателем Дональдом Уиндемом на площади Сан Марко, Венеция, июль 1948 г. Автор не известен. Источник: Donald Windham. Lost Friendships: A Memoir of Truman Capote, Tennessee Williams and Others. New York: William Morrow & Company, 1987. P. 97

«Другие голоса, другие комнаты»

Громкая слава пришла к Трумену Капоте в январе 1948 года. За дебютный роман «Другие голоса, другие комнаты» критики поставили автора в один ряд с Уильямом Фолкнером и Эдгаром Алланом По, а живой классик Сомерсет Моэм назвал Капоте надеждой американской литературы.

Даже советская пресса не обошла стороной информационную бурю, устроенную 24-летним литератором. «Этот роман, сплошь населенный дегенератами и пропитанный насквозь тлетворным „ароматом“ самого подлинного вырождения, — писала «Литературная газета». — [В этой книге] тремя главными действующими лицами являются: беспомощный паралитик-сумасшедший, его жена-кретинка и дядя, упоенно характеризуемый критикой как „дегенеративный эстет“. В их общество, по воле автора, попадает четвертое действующее лицо: 13-летний мальчик, для „поддержания ансамбля“ отличающийся склонностью к половым извращениям».

Роман Капоте сегодня называют одной из первых книг о гомосексуальности в американской литературе. Притом что подается это автором на полутонах, крайне деликатно и без выпячиваний. А уж если не навешивать ярлыки и не уведомлять публику о скрытом подтексте, скорее, читатель определит тему так: роман о взрослении и расставании с детством.

Книга-сон, книга-наваждение — писателю удалось заворожить публику удивительной вязью слов, сквозь которую едва просматривается второй план. Игру символов дополнил и визуальный ряд: суперобложку первого издания романа украсил скандальный снимок фотографа и друга Капоте Гарольда Хальмы. На фото писатель лежит на софе, небрежно опустив руку на ширинку, а его вызывающий взгляд обращен в объектив: слишком откровенно для пуританской Америки тех лет.

Писатель Гор Видал — вечный противник Капоте. Фото: Evelyn Hofer / 1960 г.
Писатель Гор Видал — вечный противник Капоте. Фото: Evelyn Hofer / 1960 г.

«Другие голоса…» разошлись тиражом в десять тысяч экземпляров, и публика требовала еще. Тираж допечатали, а заявки на покупку прав поступили от 11 британских и трех французских издательств. Слава Капоте росла как на дрожжах. Кстати, одновременно с «Голосами» в свет вышел роман Гора Видала «Город и столп», где тема однополой любви была подана открыто: никаких тебе намеков и недосказанностей. Однако книгу Видала восприняли в штыки, а его самого на шесть лет внесли в черные списки ведущих газет, из-за чего ему пришлось некоторое время печататься под псевдонимом. Казалось бы, одна тема, но какое драматическое развитие в карьере каждого автора! Может, именно эти обстоятельства легли в основу известной вражды двух писателей. Примирила их только смерть — правда, Видалу судьба подарила 28 лет форы.

«Летний круиз», «Местный колорит», «Луговая арфа»

На волне большого успеха первой книги Капоте не захотел брать паузу в общении с читателем. У него уже была рукопись повести о первой любви под рабочим названием «Летний круиз» (правильней «На перекрестке лета»). В 1945 году он прервал работу над ней в пользу «Других голосов…», теперь же пришло время вернуться. Но даже в идеальных условиях итальянского острова Искья слова не складывались в филигранные предложения, за которые Капоте так хвалили.

Он в буквальном смысле выбросил «Летний круиз» в помойку — и, если бы не расторопность домовладельца, сохранившего забытые писателем тетради, мы бы никогда не узнали щемящую историю Грейди Макнил, полюбившей автомеханика из Бруклина. Только в 2006 году самый первый роман Капоте наконец увидел свет благодаря стараниям биографа Джеральда Кларка и душеприказчика Алана Шварца.

Весь 1949 год Капоте отчаянно искал новую тему. Но так ее и не нашел. Тогда он решил удивить публику журналистскими опусами, часть из которых уже публиковалась в популярных журналах Harper’s Bazaar, Vogue, Mademoiselle. Летом 1950 года в США вышла книга путевых очерков «Местный колорит», которая была оформлена фотографиями, сделанными в Новом Орлеане, Бруклине, Танжере, Голливуде, на Искье.

Увы, читатель не оценил творческий эксперимент: тираж расходился плохо. Видимо, людей по-прежнему интересовал мир грез и недосказанностей, пленивший их в «Других голосах…». Капоте в шутку писал друзьям: «Хочу, чтобы вы поднакопили монет и подарили всем на Рождество книгу „Местный колорит“ — есть опасения, что ее продажи будут ограничены сугубо моими знакомыми». Сегодня эта книга — предмет страсти коллекционеров. Стоимость экземпляра в хорошей сохранности начинается от 500 долларов.

Книга Local Color («Местный колорит»), состоящая из путевых очерков Капоте. Сегодня за этой редкой книгой охотятся коллекционеры. New York: Random House, 1950. Фото: Left Bank Books
Книга Local Color («Местный колорит»), состоящая из путевых очерков Капоте. Сегодня за этой редкой книгой охотятся коллекционеры. New York: Random House, 1950. Фото: Left Bank Books

После провала с очерками Капоте быстро мобилизовался и уже в сентябре 1950 года отправил в издательство Random House первые главы нового романа с рабочим названием «Музыка осоки». Редактор Роберт Линскотт в письме к автору признался: «Я читаю и перечитываю, влюбляясь в каждое слово». Когда Линскотт получил рукопись целиком, он предложил автору другое название: «Луговая арфа» («Голоса травы»). Обычно несговорчивый на редактуру, Капоте неожиданно согласился.

В октябре 1951 года, вопреки опасениям издательства, первый тираж «Луговой арфы» смели с полок книжных магазинов. Лирическое повествование об одиночестве и обретении внутренней свободы тронуло сердца читателей. Журналист газеты New York Gerald Tribune назвал повесть «сочной и спелой», а The New York Times поставила произведение даже выше «Других голосов…». Уже через год на Бродвее состоялась премьера спектакля, созданного по мотивам «Луговой арфы», однако успех пьесы не сравнился с успехом «маленькой повести о детстве».

«Музы слышны»

В январе 1954 года мать писателя Лилли Мей на почве ревности к Джо Капоте (второму мужу — кубинскому бизнесмену, некогда подарившему Трумену фамилию) напилась таблеток и впала в кому, из которой уже не вышла. Писатель срочно покинул Европу и прямо с самолета отправился хоронить мать. Отец Капоте Арч Персонс, у которого довольно быстро не заладились отношения с Лилли Мей (маленький Трумен вообще оказался обузой для обоих родителей, которые оставили его на попечение тетушкам), появился лишь спустя неделю. Сын ему этого не простил. В июне 1981 года Капоте не только не приехал на похороны отца, но даже не прислал цветов на могилу. Лишь спустя два года, начав писать рассказ об отце «Однажды в Рождество», писатель умылся горькими слезами, вспоминая о нем.

Джо Капоте, отчим писателя, подаривший ему кубинскую фамилию, и мать писателя Нина Капоте, которая после замужества сменила не только фамилию, но и имя. Фото: Truman Capote papers, The New York Public Library
Джо Капоте, отчим писателя, подаривший ему кубинскую фамилию, и мать писателя Нина Капоте, которая после замужества сменила не только фамилию, но и имя. Фото: Truman Capote papers, The New York Public Library

В начале зимы 1955 года известный композитор и друг Капоте Гарольд Арлен собирался отправиться на гастроли в СССР вместе с труппой оперы «Порги и Бесс» — антрепризного спектакля, поставленного режиссером Робертом Брином. Однако в последний момент Арлен предложил взять вместо себя Трумена Капоте. Брину идея пришлась по вкусу, ведь он и сам искал журналиста, готового освещать успех «Эвримен-оперы» на советской сцене.

Сам писатель же увидел в этом отличную возможность попробовать свои силы в жанре репортажа. Перед глазами был пример Лилиан Росс, которая сумела приблизить журналистский жанр к художественной прозе в своем очерке «Картина» — репортаже со съемочной площадки фильма Джона Хьюстона «Алый знак доблести». Капоте влюбился в эту технику повествования и хотел попробовать сделать нечто похожее.

Капоте выполнил данное Роберту Брину обещание и в подробностях описал ленинградскую часть тура «Эвримен-оперы» (в 1956 году «Порги и Бесс» показывали еще и в Москве). Свой отчет писатель назвал «Музы слышны», парафраз поговорки «Когда говорят пушки, музы молчат» — намек на начавшуюся оттепель в отношениях двух стран. Репортаж получился ироничным: сначала он появился в двух осенних номерах The New Yorker, а затем вышел отдельным изданием. «„Музы слышны“ — 182 страницы препарированной правды, — написал книжный обозреватель Chicago Daily Tribune. — Вы видите, слышите, пробуете на вкус и удивляетесь человеческой доверчивости вместе с ее мнительностью. Лучше уж тигр-людоед в качестве попутчика, чем беспристрастный наблюдатель, который умеет писать».

Трумен Капоте за несколько часов до отправления поезда в Россию. Берлин, декабрь 1955 г. Фото: Sam Kasakoff
Трумен Капоте за несколько часов до отправления поезда в Россию. Берлин, декабрь 1955 г. Фото: Sam Kasakoff

Острым пером Капоте задел практически всех героев своей документальной истории — досталось и нашим, и американцам. После выхода книги автора обвинили в злонамеренности и предвзятости. Брин был шокирован — он ждал совершенно другого рассказа. В России, похоже, тоже обиделись на Капоте, поскольку указаний на репортаж нет ни в одной статье о писателе вплоть до начала 1990-х, словно его и не было. При этом выпуски The New Yorker с отчетом о поездке в СССР имелись в спецхране Библиотеки имени Ленина еще в 1956 году. При желании их можно было прочитать, а вот упоминать где-либо — ни-ни!

На русский язык «Музы слышны» блестяще перевела Нина Ставиская в 2007 году для ленинградского журнала «Звезда». Но тогда перевод почти не заметили. Лишь в 2017-м репортаж появился в сборнике документальной прозы «Призраки в солнечном свете». «Когда я прочла этот отчет, мне ужасно захотелось его перевести, — вспоминает Нина Ставиская, — передать эту очаровательную легкость, это сочетание точности и выдумки и, главное, этот взгляд, безжалостно и не без нежности фиксирующий абсурд русской и американской жизни. Это выглядело невероятно трудной задачей, и оттого мне тут же захотелось за это взяться».

После этого Капоте побывал в России дважды: в феврале 1958-го и в марте 1959-го. Еще во время гастролей с «Порги и Бесс» писатель завел здесь друзей и знакомых, которые снова дали писателю повод рассказать об их элитарном круге. Однако эссе «Дочь русской революции» все же осталось черновиком. Собрать материал для полноценного расследования о жизни советской золотой молодежи писателю так и не удалось. В память о пребывании Капоте в Ленинграде сегодня в гостинице «Астория», рядом с лифтом, висит золотая табличка с его именем; будете в Петербурге — загляните.

Вернувшись в марте 1958 года из Советского Союза, Капоте наконец закончил повесть «Завтрак у Тиффани» и сдал рукопись в редакцию Harper’s Bazaar. А потом случился скандал…

Двуязычная суперобложка первого издания документального репортажа о поездке в Россию «Музы слышны». Random House, 1956. Автор: Philip Grushkin.
Двуязычная суперобложка первого издания документального репортажа о поездке в Россию «Музы слышны». Random House, 1956. Автор: Philip Grushkin.

«Завтрак у Тиффани»

Капоте умел упаковывать острые социальные темы в многослойную обертку. Пока разворачиваешь, наслаждаешься игрой фольги на свету и красотой декоративных лент. А потом… открываешь жестокую правду о мире и людях. Его герои — это чудаки, не желающие становиться рабами чистогана и ханжеской обывательской морали. «Завтрак у Тиффани» начинается как шпионская история, развивается как бурлеск, а заканчивается как трагедия одиночества.

Кстати, сначала Капоте дал своей героине имя Конни Густафсон, но противоречивость образа эскортницы наталкивала на мысль, что перед нами святая (Holy) грешница (Go Lightly — легкая на подъем). Так и получилась Холли Голайтли, девушка легкого поведения с трудной судьбой. В редакции Harper’s Bazaar сначала не обратили внимания на то, чем на самом деле занималась Холли. Маэстро Алексей Бродович поручил фотографу Дэвиду Атти подготовить необычные иллюстрации-коллажи к повести. Атти встретился с автором, обсудил оформление текста, даже сделал несколько снимков писателя в квартире в Бруклин-Хайтс. А потом вмешался Дик Димс, исполнительный директор Hearst Corporation.

Компания Tiffany & Co. была важным рекламодателем. Непристойный образ главной героини мог повредить имиджу фирмы и рассорить ювелирный бренд с журналом. В Harper’s Bazaar решили не рисковать и сняли текст с публикации. Капоте был в бешенстве и пообещал больше никогда не сотрудничать с изданием. Он переуступил права журналу Esquire, и в конце октября повесть вышла в 11-м номере за 1958 год. Буквально через три дня она поступила в магазины в составе отдельного сборника Капоте. Успех был ошеломляющим. Женское окружение писателя соревновалось за право претендовать на роль прототипа взбалмошной героини. Капоте говорил, что, хоть у нее и есть прототип, в целом образ Холли собирательный. А потом, изрядно утомившись от бесконечных вопросов, признался: «Холли Голайтли — это я».

В 1961 году на экраны вышла экранизация повести режиссера Блейка Эдвардса. Сегодня фильм «Завтрак у Тиффани» знают почти все, а воплощенный Одри Хепберн экранный образ Холли Голайтли занял прочное место в массовой культуре. Настолько прочное, что известный бутик Tiffany & Co. на Пятой авеню в прошлом году открыл кафе на втором этаже. Зато имя автора произведения спустя время как-то само собой ушло в тень. А некоторые даже не догадываются, что у фильма есть литературная первооснова и она сильно отличается от киносценария.

«Фильм похож на какую-то слащавую валентинку, отправленную по адресу: Нью-Йорк, Холли, — негодовал Капоте. — У Холли Голайтли действительно твердый характер, и нет у нее ничего общего с Одри Хепберн. Эта экранизация так же похожа на мою книгу, как выступления The Rockettes на хореографию Улановой (The Rockettes — популярный женский танцевальный коллектив, характерной особенностью которого являются массовые сцены, исполняемые с удивительной синхронностью. — Прим. авт.)». Через несколько лет Капоте выскажется еще откровенней: «Блевать хочется от этого фильма».

«Хладнокровное убийство»

Тему для своего главного и самого успешного романа «Хладнокровное убийство» Капоте нашел в колонке The New York Times. В ноябре 1959 года в газете сообщили о жестоком убийстве фермера из Канзаса Герберта Клаттера и трех членов его семьи. В ту пору массовые убийства происходили не часто, и подобные преступления вызывали огромный общественный резонанс. К тому же личности преступников не были установлены по горячим следам, а следы ограбления на первый взгляд отсутствовали.

Свадебная фотография Герберта и Бонни Клаттер. 15 ноября 1959 года они будут жестоко убиты в своем доме вместе с детьми Нэнси и Кеньоном — и станут героями документального романа Капоте «Хладнокровное убийство». Фото: семейный архив семьи Клаттер
Свадебная фотография Герберта и Бонни Клаттер. 15 ноября 1959 года они будут жестоко убиты в своем доме вместе с детьми Нэнси и Кеньоном — и станут героями документального романа Капоте «Хладнокровное убийство». Фото: семейный архив семьи Клаттер

Капоте рассказывал: «Как только я прочел заметку, меня осенило, что преступление, как и его изучение, может обеспечить мне нужный размах. Более того, человеческое сердце всегда остается человеческим сердцем, а убийство — это тема, которая со временем не потускнеет. Весь тот день и часть следующего я провел за размышлениями. А затем я сказал себе: что ж, почему бы и не это преступление? Дело Клаттеров. Почему бы не собрать вещи, махнуть в Канзас и посмотреть, что из этого выйдет?»

Спустя шесть лет он представил книгу, в которой все казалось необычным. Это был детектив наоборот. Читатель изначально знал имена преступников и детали совершенного ими преступления (об этом написали во всех газетах), но то, как автор рассказал об этом, выглядело совершенно по-новому. В книге отсутствовало авторское «я», а события показывались с точки зрения разных персонажей. Фокус внимания все время менялся, из-за чего погружение в обстоятельства выглядело невероятно достоверным. В те годы еще мало кто работал в жанре реконструкции событий с использованием приемов большой литературы, и опыт «Муз» очень помог писателю в создании прорывного жанра.

«Журналистика остается одной из самых недооцененных, наименее исследованных областей литературы, — заявил Капоте. — Мне кажется, что журналистика и искусство репортажа должны отступить перед лицом нового жанра — „невымышленного романа“, как я его называю. То, что я предлагаю, — это повествовательная форма с использованием всех приемов художественной литературы, но основанная на фактах. И в идеале автор не должен появляться на его страницах».

Новаторство Капоте принесло ему славу и деньги. Книга стала бестселлером, но, к разочарованию автора, не получила Пулитцеровской премии. Почему? До сих пор непонятно. Писатель видел в этом заговор еврейского писательского лобби или даже проявление гомофобии. Он искренне ждал признания профессиональной среды (читательского он добился еще в молодости), но коллеги не спешили называть его автором №1.

Столько душевных сил ушло на этот роман, столько здоровья и личных средств (Капоте дал взятку в десять тысяч долларов за разрешение на интервью с преступниками). А в ответ стали раздаваться обвинения в недостоверности и предвзятости. Некоторые даже намекали на сексуальное влечение писателя к Перри Смиту — одному из убийц. Писатель злился, отвечал на обвинения серией интервью, пил успокоительные и запивал их водкой. Но все только посмеивались над ним.

Трумен Капоте на месте преступления в доме Клаттеров, г. Холкомб, Канзас. Фото: AP Wire Photo. New York World-Telegram and the Sun Newspaper Photograph Collection
Трумен Капоте на месте преступления в доме Клаттеров, г. Холкомб, Канзас. Фото: AP Wire Photo. New York World-Telegram and the Sun Newspaper Photograph Collection

В 2005 году о работе писателя над романом «Хладнокровное убийство» сделали кино. Актер Филип Сеймур Хоффман настолько убедительно перевоплотился в Капоте, что заслуженно получил «Оскар». Это признала и Харпер Ли — компаньонка и помощница писателя по канзасскому расследованию. Она посмотрела на Хоффмана и сказала: «Было прямо жутковато». Главным консультантом фильма «Капоте» режиссера Беннетта Миллера стал биограф писателя Джеральд Кларк. А значит, авторы недалеко ушли от правды жизни. В этом смысле другая картина на ту же тему — «Дурная слава» Дугласа Макграта — напоминала вымысел. Прочитав сценарий, Кларк возмутился: «Секс с Перри Смитом в камере смертников?! Да они с ума сошли!»

«Услышанные молитвы»

Еще в конце 1950-х Капоте всерьез задумался о создании произведения в жанре roman á clef (дословно «роман с ключом») — светские романы, в которых за условными персонажами угадываются реальные люди. Примером служил многотомный цикл Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», где знаменитые дамы полусвета и бонвиваны были выведены под вымышленными именами. Кого-то современники узнавали сразу, кого-то литературоведы идентифицировали спустя годы.

Капоте решил воспользоваться этим приемом, чтобы написать грустную комедию о светской жизни, лицемерии и обманутых надеждах. Но потом он занялся делом Клаттеров и романом «Хладнокровное убийство». Лишь к началу 1970-х писатель вернулся к своему проекту — правда, ситуация уже изменилась, как и внутренний настрой автора. Он был зол на сильных мира сего и не собирался прощать им пренебрежительного отношения к себе.

Эпиграфом к роману стало изречение святой Терезы Авильской: «Больше слез пролито из-за услышанных молитв, нежели из-за тех, что остались без ответа». Его трактовку Капоте видел в несовершенстве человеческих желаний. «Исполнение мечты — чаще всего не начало, а конец счастья, — утверждал писатель. — И все мы участвуем в этой круговерти желаний: в тот момент, когда одно сбывается, на его место приходит другое, и мы опять бежим за новой мечтой… Думаю, в этом заключается один из смыслов моего романа „Услышанные молитвы“: не быть избалованным, развивать в себе безразличие к такой жизни, которая может показаться захватывающей и чарующей, особенно если ты ею не жил».

Выход отдельных частей в журнале Esquire сначала вызвал недоумение — стали говорить, что Капоте исписался. Публикация еще одной главы «Ужин в ресторане „Берег басков“» произвела эффект разорвавшейся бомбы. В этом эпизоде у писателя ни о ком не нашлось доброго слова, он без разбора сыпал именами знаменитостей, раскрывая их самые постыдные тайны. Конечно, многое из того, о чем он залихватски скабрезничал, было и так всем известно. Ну кто не знал, что Коул Портер любит мальчиков, а президент CBS Уильям Пейли — тот еще бабник? Что отец президента Джона Кеннеди изнасиловал подругу своей дочери, а популярный телеведущий Джонни Карсон — развратник и алкоголик?

Светская дива Слим Кит (прототип Айны Кулбирт из «Услышанных молитв») с Труменом Капоте. Конец 60-х годов. Фото: Van Williams
Светская дива Слим Кит (прототип Айны Кулбирт из «Услышанных молитв») с Труменом Капоте. Конец 60-х годов. Фото: Van Williams

Это были секреты Полишинеля, однако друзей и знакомых Капоте возмутил сам факт того, что он нарушил негласное правило держать язык за зубами. Писатель хоть и попытался скрыть имена прототипов, но многие друг друга узнали. Ему не простили предательства. Двери богатых домов и салонов отныне были для него закрыты. Его стали именовать «маленькой бестией» (tiny terror) и отказывались находиться с ним в одном ресторане. Он остался наедине с бутылкой водки и своими демонами.

В 2019 году неоконченный роман «Услышанные молитвы» впервые напечатали в России. Неподготовленному читателю понять его будет довольно сложно: он перегружен незнакомыми фамилиями и отсылками к неизвестным здесь событиям. Собственно, это и подтолкнуло меня написать комментарий: объяснить загадки и тайны неоконченного романа.

Старик Капоте

В 1977 году Эдуард Лимонов встретился с Капоте в Нью-Йорке. «Он был действительно усталый, тела было мало. Он был похож на выпавшую из гнезда птицу, — вспоминает Лимонов. — Есть такие птенцы, без перьев, все в жилах, венах, кровеносных сосудах, им всего пара дней от роду, но выглядят они стариками. Вот такой был он».

Капоте не стал продолжать работу над «Услышанными молитвами». Оставшуюся часть рукописи то ли сжег, то ли спрятал от любопытных глаз в банковскую ячейку. Никто толком не знает. Неопубликованные главы до сих пор не найдены. Биограф считает, что Капоте всех одурачил и после грандиозного провала только делал вид, что пишет продолжение. Близкие друзья уверены в обратном. Тайна рукописи пока не раскрыта, да и в биографии самого Капоте еще остались неразгаданные тайны.

Его жизнь, как и творческое наследие, до сих пор не дает покоя исследователям, большая часть которых приходит из стана преданных читателей. В США регулярно выходят книги, посвященные Капоте. На сцене его образ воплощен в успешном моноспектакле Tru, который идет аж с 1989 года. Голливуд подарил целых два фильма о писателе. Документалисты тоже не отстают: в 2017 году с успехом прошла премьера четырехсерийного расследования «Семья Клаттеров: Хладнокровно убитые» (Cold Blooded: The Clutter Family Murders), а спустя два года Эбс Бёрноу, бывший советник Мишель Обамы, представил документальную картину «Говорит Трумен Капоте» (The Capote Tapes).

На закате дней писатель так охарактеризовал самого себя: «Я алкоголик. Я наркоман. Я гомосексуал. Я гений». Удивительно, но именно пугающая правда о нем пробуждает в людях желание поближе узнать эту маленькую бестию.

Трумен Капоте в 23 года. Фото: Henri Cartier-Bresson, 1947
Трумен Капоте в 23 года. Фото: Henri Cartier-Bresson, 1947

Книги Трумена Капоте на Букмейте

Цитаты в тексте приведены по изданиям:

Розанов Б. Под знаком одичания. Литературная газета. 1948, 15 сентября. С. 4.

Too Brief a Treat: The Letters of Truman Capote, ed. Gerald Clarke. New York: Random House. 2004. P. 135.

Cassidy Claudia. Candid Capote. Chicago Daily Tribune, November 4, 1956. P. E10.

Plimpton George. Truman Capote: In Which Various Friends, Enemies, Acquaintances, and Detractors Recall His Turbulent Career. New York: Doubleday, 1997. P. 197-198; 199. Перевод Алены Хохловой.

Norden Eric. Truman Capote: An Interview. Entertainment Gallery. March, 1973. P. 37. Перевод Алены Хохловой.

Уоссон Сэм. Пятая Авеню, пять утра. Москва: Слово/Slovo, 2011. С. 207 Перевод Дмитрия Ускова.

Поделиться:

facebook twitter vkontakte