Эмалевый значок «Анна Ахматова». Источник: сайт магазина «Подписные издания»
Эмалевый значок «Анна Ахматова». Источник: сайт магазина «Подписные издания»
Игорь Кириенков
Книги

Аудиошедевры в авторском исполнении: от Ахматовой до Пелевина

Послушайте, как великие писатели и поэты читают свои книги

Аудиокниги старше, чем вы думаете: их записывали еще Ахматова и Ерофеев. А также Пелевин, Рубина и Денис Драгунский. Собрали десять самых популярных на Букмейте — рассказы, романы и поучительный нон-фикшн.


У микрофона человек-загадка: автор «Чапаева и Пустоты», который уже десять лет не общается с прессой, читает свои классические, разом пронзительные и остроумные рассказы — от «Зигмунда в кафе» до «Синего фонаря».

«В детстве счастлив потому, что думаешь так, вспоминая его. Вообще, счастье — это воспоминание».

Романтическая эпопея о разлученных возлюбленных — а также ироническое описание современного литературного быта, трагический портрет русской деревни и неожиданное решение исторической загадки: слушатели романа Рубиной узнают, куда делись драгоценности, которые Наполеон пытался вывезти из России.

«Говорите после этого о случайных встречах. Ничего нет случайного там, где вьются и пересекаются людские тропы».

Не то рассказ, не то повесть, не то короткий роман: Солженицын одним из первых ввел в русскую литературу лагерную тему и чуть было не получил за «Один день…» Ленинскую премию — текст очень понравился (и пригодился) Хрущеву.

«Кто арестанту главный враг? Другой арестант. Если б зэки друг с другом не сучились, не имело б над ними силы начальство».

Замаскированный под селф-хелп роман о том, что в жизни всегда должно быть место случайности. Помимо прочего, автор — один из самых востребованных (и артистичных) лекторов в стране; в этом смысле аудиоверсия «Квартала» — еще один его перформанс.

«Любые практики учат вас нравиться людям, а я учу вас обходиться без людей, потому что все умрут и никто ничего не стоит, кроме мимолетного проявления милосердия в экстремальной ситуации».

Уникальная в своем роде запись: современница Блока и наставница Бродского, соединяющая собой целые эпохи русской поэзии, читает свои лучшие стихи — а еще «Путем всея земли» и «Поэму без героя».

«Это я — твоя старая совесть

Разыскала сожженную повесть

И на край подоконника

В доме покойника

Положила — и на цыпочках ушла…»

На протяжении последних десяти лет крупнейший российский поэт-концептуалист писал яркие колонки о «новом застое». Самые примечательные собраны в этой книге, удостоенной в 2012 году премии «НОС».

«Культурно вменяемый человек обязательно нарушает речевые табу».

Упоительная во всех смыслах вещь: еще не потерявший голос Венедикт Ерофеев читает свою главную книгу. Редкая возможность услышать любимые места из алкопоэмы с авторскими интонациями.

«О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих, боязлив и был бы также ни в чем не уверен: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом — как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! — всеобщее малодушие».

Один из лучших современных новеллистов написал — и прочитал — 22 рассказа для тех, кто страдает от неразделенной любви, и тех, кто без ума от счастья.

«Закончил читать Гумилева, про трамвай, и тут она мне говорит: „Стой“. Стала мне шарф поправлять. „А то, — говорит, — ты у меня простудишься“. Обрати внимание: „Ты у меня“. То есть я у нее, понимаешь? То есть она меня уже вот слегка присвоила. С одной стороны, приятно. Но с другой — как-то настораживает».

Как не дать ввести себя в заблуждение — рекламой, политическими лозунгами или лентой новостей? Любопытно, что у Непряхина есть книга, написанная и с противоположных позиций, — с подзаголовком «Как убедить кого угодно в чем угодно».

«Помните, что чувства рождаются внутри нас. Никто, кроме нас, не может их „включить„ или „выключить„. Подходите к таким ситуациям с холодной головой. Любите себя, не позволяйте насиловать ваш внутренний мир, гоните прочь искусственно создаваемое чувство вины, которое вас разрушает».

Яна Вагнер («Вонгозеро») оказалась не только автором крепких жанровых вещей, но и довольно чутким психологом-реалистом. «Один нормальный день» напоминает короткие тексты Трифонова: плотные, с большим количеством неслучайных — и способных выстрелить в любой момент — деталей.

«Чертова жара. Впереди еще два месяца безжалостной слепящей духоты, и нестриженое поле под окном скоро пожелтеет, высохнет и примется шелестеть от каждого порыва ветра, как старое накрахмаленное платье, а потом будет мягкая мокрая осень, серая и нежная, которая проскользнет стремительно и незаметно, словно ее вообще не было. А зимой, подумал он, я умру».

Поделиться:

facebook twitter vkontakte