18+
Ася Казанцева придумывает новые планы на жизнь взамен прежних
Ася Казанцева придумывает новые планы на жизнь взамен прежних
Bookmate Journal |

Ася Казанцева: «Вебинары вместо лекций — это как замена секса с любимым на просмотр Pornhub»

Лектор и научный журналист — о том, чему нас научила пандемия

В рамках кампании #сидичитай научный журналист и популяризатор науки Ася Казанцева рассказала Bookmate Journal, как она живет на строгом карантине, что делать, когда эпидемия разрушает все планы, и где в «Войне и мире» найти лучшую мотивационную речь. Любимые книги Аси — от Селесты Инг до Стивена Пинкера — уже можно найти на главной странице Букмейта.

— Что вы делаете на карантине? Какой у вас распорядок дня?

— Эпидемия застала меня в Бристоле, и я улетела в Петербург одним из последних рейсов. Меня приютила сестра, и сейчас я сижу у нее дома в строгом двухнедельном карантине, жду результатов анализа на коронавирус. Мне повезло, что в доме был хаос, бардак и запустение, и я могла активно заниматься уборкой и даже некоторым ремонтом. Дальше буду организовывать переезд — малознакомые люди из инстаграма любезно предложили присоединиться к их коммуне на Петроградке. Параллельно у меня продолжается дистанционное образование.

Надо бы думать про работу, но пока я еще не собралась с духом. Я люблю и умею читать живые лекции, но теперь их предстоит заменять вебинарами. Это, по-моему, как замена секса с любимым на просмотр Pornhub. Результат там и там одинаковый, но вот удовольствие от процесса отличается радикально.

Распорядок дня примерно такой: сплю с трех до 11, утром делаю какую-нибудь тренировку с ютьюба, чтобы не озвереть от гиподинамии, до шести-семи вечера учусь и отвечаю на письма, потом обедаю и либо тусуюсь с сестрой, либо сижу за компьютером и пытаюсь придумать новые планы на жизнь взамен прежних.

— Есть ли у вас цель, которую вы хотите достичь, пока весь мир на паузе?

— Моя основная цель — не поехать кукушечкой. Из-за эпидемии у меня уже накрылась магистратура в Англии, прекратился на седьмом свидании прекрасный бурный роман, отменились все лекции, запланированные на весну. Кроме того, ожидающий нас тяжелый экономический кризис в принципе заставляет меня радикально пересмотреть свои карьерные и образовательные планы, потому что они были ориентированы именно на ситуацию относительной стабильности и благополучия. Я подавлена, растеряна, у меня зашкаливает уровень тревожности, так что я ничего от себя сейчас не требую, кроме выполнения учебной программы-минимум. Я понимаю, что любой кризис — время больших возможностей для тех, кто готов ловить волну, но на этот раз мне явно не судьба оказаться таким человеком.

— Чего вам больше всего не хватает на карантине, по чему скучаете?

— Поскольку карантин у меня строгий, я была бы счастлива просто выйти на лестницу в подъезде и подняться по ней на девятый этаж, раза три. Или, например, сходить в супермаркет. Или вынести мусор! А так, конечно, ужасно скучаю по городам, по Петербургу и по Москве. Я начала по ним скучать еще в сентябре, когда уехала в Бристоль, но сейчас еще хуже: технически я в 40 минутах от Летнего сада, а на практике я была к нему ближе, пока сидела в Англии до эпидемии и в принципе могла бы слетать домой в любые выходные.

— Как пандемия повлияет на вашу работу?

— Плохо. В последние годы я дрейфовала в сторону все более и более сложных тем, моя третья книжка намного сложнее, чем первая. Сейчас я изучала в Бристоле молекулярную нейробиологию, планировала идти в аспирантуру и рассказывать уже про совсем сложные штуки. Такое можно себе позволить, когда у тебя есть лояльная аудитория со свободными деньгами. Сейчас все свободные деньги лучше бы отдавать «Ночлежке» и другим благотворительным фондам, а спрос на хардкорный научпоп, по всей вероятности, радикально снизится. Поэтому я сейчас обдумываю идею отступить на шаг назад, временно перестать быть рок-звездой и пойти в нормальный человеческий офис. А позже возвращаться к прямому взаимодействию с аудиторией. Причем, возможно, переориентироваться на всякие простые прикладные истории вроде лекций про прокрастинацию и тревожность, а ни про какую не про оптогенетику, как я планировала. Но посмотрим. Чему нас точно научила эта пандемия, так это осознанию хрупкости всех планов.

Ася Казанцева дает автограф после лекции. Фото: Анна Лаас
Ася Казанцева дает автограф после лекции. Фото: Анна Лаас

— Как не поддаваться панике?

— Во-первых, признать проблему. У всех нас разрушились планы, всем приходится сидеть в четырех стенах, мы все тревожимся за родственников, у всех будут проблемы с деньгами — и это совершенно нормально, что большинству людей от всего этого очень некомфортно. Если кто-то может совершать подвиги, то он молодец, но если кто-то не может, то совершенно нормально беречь силы и ждать более благоприятного времени для прорывов и свершений.

Во-вторых, пытаться сохранять человеческий облик. Как-то двигаться, более или менее соблюдать режим дня, есть овощи. Регулярно мыться и причесываться, в конце концов. Гиподинамия, недосып и неправильное питание вредны даже в мирные времена, а сейчас они ложатся на плохое психологическое состояние и опасно усугубляют его.

В-третьих, придумывать себе реалистичные задачи, желательно такие, чтобы был видимый результат. Расхламлять шкафы, красить стены, готовить экзотическую еду.

В общем, надо «грызть палочку» — это история из моей первой книжки, которую сейчас постоянно все цитируют.

Японский ученый Масатоши Танака показал, что если крысу бить током, то у нее от стресса портится здоровье. Но этого не происходит, если дать ей палочку, которую можно грызть.

То есть крыса, вероятно, полагает, что борется таким образом с угрозой. Делает все, что в ее силах. Вот так и мы.

Пример про крысу и палочку — из этой книги
Пример про крысу и палочку — из этой книги

— Что вы обожали читать в детстве?

— Я больше любила нон-фикшен, чем художественную литературу. Разные книжки о том, как устроен мир и какие в нем существуют правила. У меня была «Детская энциклопедия здоровья» Яна Юнаса и Петера Дюрика, которую я много раз перечитала от корки до корки, и именно с нее, думаю, начался мой интерес к биологии.

Еще была оранжевая советская «Детская энциклопедия», она до сих пор хранится у родителей. Пару лет назад я перечитала раздел про эволюцию человека и была поражена: он так взвешенно и аккуратно написан, что до сих пор почти не устарел. Конечно, уже есть куча новых данных, но во всех нужных местах авторы предполагают, что такие данные могут появиться в будущем, а про все опровергнутое с тех пор сразу говорят, что это ненадежно. Гениальная книга, конечно.

— Какую книгу полюбили с возрастом?

— Не буду оригинальна: русскую классику. Пару лет назад с огромным удовольствием перечитала «Войну и мир», впервые в жизни ничего не пропуская. Нас в школе перекармливают дубом Андрея Болконского, а когда ты от него отдохнул, внезапно оказывается, что это гениальный образ. Или там еще есть потрясающей силы мотивационный спич: «Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть». Никакие современные гуру и рядом не стояли.

Если русский человек пытается отрефлексировать природу своей национальной идентичности и любви к родине, то без Толстого ему на этом пути никак не обойтись.

— Какую книгу вы считаете переоцененной?

— Ох, у нас так много людей и человеческих сообществ, и в каждом свои культовые книги, зачастую нелепые для людей со стороны. Я, например, в 13 лет попыталась прочитать «Властелина колец», и он показался мне зубодробительно скучным, гораздо хуже «Войны и мира», скажем. С тех пор так ни разу и не пыталась попробовать еще раз. То есть я признаю, что эта книга оказала большое влияние на культуру, заложила новое направление и так далее, но люди, которые считают ее хорошей именно как текст, как художественное произведение, мне не слишком понятны.

— Как вы читаете? Есть ли у вас связанные с чтением ритуалы?

— «Чукча не читатель, чукча — писатель!» Я читаю гораздо меньше, чем хотелось бы, а для ритуалов у меня слишком часто меняется жизнь. Два города тому назад у меня была хотя бы гостиная с креслом, в котором можно было читать книжки, рыдать над ними, смеяться, засыпать. С тех пор я скитаюсь с одним рюкзаком и киндлом и читаю в основном либо за едой, либо в транспорте. А теперь, видите, и транспорт накрылся. Приходится непрерывно есть!

— Есть ли писатель, которому вы с детства мечтали бы позвонить?

— Я всю жизнь бесконечно восхищаюсь Линор Горалик и всем, что она делает. Ее апокалиптические стихи, слишком тяжелые для мирного времени, сейчас звучат потрясающе злободневно. Про любую катастрофу, которая с нами случается, Линор уже что-то написала — или по крайней мере нарисовала комикс про Зайца ПЦ. Ее последний роман «Все, способные дышать дыхание» о выживании в мире после катастрофы оказался сейчас очень в тему. Как она сама говорит, жизнь бессовестнее литературы. Мне бесконечно повезло лично познакомиться с Линор года три назад на книжном фестивале в Красноярске, и в жизни она еще прекраснее, чем в текстах, хотя куда уж, казалось бы.

Рекомендуем книги Аси Казанцевой

Поделиться:

facebook twitter vkontakte