18+
Алексей Иванов. Фото: Лена Грачева
Алексей Иванов. Фото: Лена Грачева
Кристина Ятковская |

Алексей Иванов: «Если писатель обслуживает чьи-то политические интересы — это позорно»

Разговор с автором «Тобола», «Ненастья» и «Географ глобус пропил»

В издательстве «Альпина нон-фикшн» вышла книга Алексея Иванова «Быть Ивановым» — честные ответы на самые острые вопросы из переписки с посетителями его сайта. Редактор Bookmate Journal Кристина Ятковская поговорила с писателем отдельно — про рабочие ритуалы, любимые экранизации, политический активизм и книги, которые он читает для удовольствия.

— Зачем нужно писать про Россию?

— Никто не обязан писать про Россию, это личный выбор писателя. Вообще, литература — это рассказ о жизни со сверхбытовым содержанием. Этим самым «сверхбытовым» СМИ интересуются крайне редко и очень шаблонно, а искать подобные истории в соцсетях хлопотно, да и нелепо. Но очень интересно знать, как современники и соотечественники живут не в обыденном и житейском измерении. Такое знание формирует адекватность.

— Если бы не было России, то какая другая страна вас заинтересовала бы больше всего и почему?

— По влиянию на мировую историю — безусловно, Англия. По личной душевной расположенности — Германия. А по разнообразию жизни и внутренней свободе — США.

— Что вам нравится сейчас в России?

— Мне нравится, что, несмотря на все препятствия, во многих людях не угасает желание правды и свободы. Это очень ценно. Только это и позволяет надеяться, что мы выкарабкаемся из ловчей ямы, в которую угодили.

— Назовите три вещи, которых вы боитесь.

— Если не считать смерти, которой боится любой человек, то бесплодности своих усилий, несвободы и несчастий моих близких.

— Как вы пишете — по плану или сочиняете на ходу? Есть ли у вас какой-то специальный писательский ритуал?

— Длинный роман со сложным сюжетом и незнакомой фактурой невозможно написать по вдохновению или по наитию, без большой и системной подготовки, как невозможно построить небоскреб без чертежей и расчетов. Разумеется, я пишу по плану, по определенной технологии. У меня есть мелкие ритуалы, но они нужны не для задабривания музы, а для настройки на работу. Например, перед работой я ничего не читаю постороннего, не отвечаю на письма, не звоню, чтобы не сбиваться с мыслей.

— Фильмы, снятые по вашим книгам, вы видели, уже имея собственный опыт работы с кино (документальный фильм «Хребет России» с Парфеновым). Как вы относитесь к экранизациям ваших романов? Какая из них любимая?

— Есть экранизации моих произведений, а есть фильмы по моим сценариям. Экранизации, которые я уже видел, — «Географ», «Ненастье», «Общага» — мне нравятся, потому что это сильные фильмы сами по себе, работа больших мастеров. А фильмы по сценариям — «Царь», «Тобол» — не нравятся, потому что режиссеры вторглись в текст. Любимый фильм — «Географ», потому что снимался в районе, где я жил, в школе, где я учился, на реке, по которой я ходил в походы.

Трейлер фильма «Географ глобус пропил» (режиссер Александр Велединский, 2013)

— Как писателю найти баланс между литературой и политическим активизмом?

— Если писатель участвует в общественной жизни как обычный гражданин — это его личное дело, и никто ему не судья. Если своими произведениями писатель обслуживает чьи-то политические интересы — это позорно. Если просто рассказывает о политических драмах и коллизиях эпохи — это достойно и увлекательно, когда сделано профессионально. Вот и весь баланс.

— Борис Акунин говорил в интервью, что перестал читать художественную литературу, потому что писателю это вредно (хотя и сделал исключение для «Ненастья»). А что вы читаете для удовольствия?

— Для удовольствия я перечитываю то, что мне нравится давным-давно. Это такой психотренинг. Или медитация. Произведения, в которых очень хорошо описана фактура: «День Шакала» Форсайта, «Лунную радугу» Павлова, «Под белым крестом Лузитании» Коршунова, «Момент истины» Богомолова, «Непобедимый» Лема.

— Кто ваши любимые писатели?

— Из классиков — Лев Толстой. Из тех, кто более-менее современен, — Виктор Астафьев, Юрий Коваль, Станислав Лем.

— В книге «Быть Ивановым» вы сильно обругали литературных критиков за неспособность «указывать писателю на просчеты» и желание «вопить, чтобы хотя бы кто-нибудь услышал». От чего у вас такое резкое отношение к критикам, ведь далеко не все ведут себя таким образом?

— Я не обругал их, я же не литературный критик. Я констатировал факты. Литературная критика как институт, увы, умерла. Критики превратились в блогеров. Чем отличается блогер от критика? Поясню, пользуясь пищевой метафорой: блогер рассказывает о вкусе блюда, а критик — о рецепте. Нынешние критики заняты трансляцией своих впечатлений, хороших или плохих, а мне их впечатления неинтересны, потому что о вкусах не спорят. Спорят о содержании, о смыслах, а вскрывать смыслы критики уже не умеют, потому что мотивированы не любовью к литературе, а своим комплексом неполноценности.

Рекомендуем книги Алексея Иванова

Поделиться:

facebook twitter vkontakte