18+
Фото: Alina Grubnyak / unsplash.com
Фото: Alina Grubnyak / unsplash.com
Катерина Рубинская |

«А потом я сошла с ума». Мемуары женщин, чьи психические расстройства чуть не стоили им жизни

Рассказываем о книгах «Прерванная жизнь» и «Моя победа над биполярным расстройством»

В наше время можно спокойно говорить о проблемах с психикой и легко получить лечение, но гораздо сложнее приходилось людям в 1960-е и 1970-е годы. Разбираем истории двух женщин, которые в то время страдали от душевных недугов. Спустя десятилетия они опубликовали мемуары с воспоминаниями о своем опыте борьбы с болезнью.

«Прерванная жизнь»

Сюзанна Кейсен восемнадцать месяцев лечилась в больнице Маклин. Источник: bostonglobe.com
Сюзанна Кейсен восемнадцать месяцев лечилась в больнице Маклин. Источник: bostonglobe.com

В 1967 году 18-летняя Сюзанна Кейсен попала в психиатрическую клинику после попытки самоубийства. Предполагалось, что девушке понадобится всего несколько недель лечения, но они превратились в полтора года, о которых спустя 25 лет она написала ставшую бестселлером книгу «Прерванная жизнь». Название мемуаров — отсылка к картине Яна Вермеера «Прерванный урок музыки». Для Кейсен это не просто красивое сравнение, но воспоминание, тесно связанное с ее болезнью: в 17 лет она ходила в музей смотреть на эту картину вместе со своим учителем английского, в которого была влюблена. «А потом я сошла с ума», — заключает она.

Кейсен лечилась в больнице Маклин, известной большим количеством знаменитых пациентов. «Здесь со мной была Сильвия Плат», — вспоминает Кейсен (да, это именно о Маклин речь идет в романе Плат «Под стеклянным колпаком»). В числе других знаменитостей, прошедших через больницу Маклина, — математик Джон Нэш (о котором был снят оскароносный фильм «Игры разума» с Расселом Кроу), писатель Дэвид Фостер Уоллес и музыкант Рэй Чарльз. Больница и сейчас специализируется на лечении подростков и пациентов с пограничным расстройством личности.

События книги происходят нелинейно: текст складывается из зарисовок об отдельных персонажах или ситуациях из больничного опыта Кейсен, которые перемежаются выписками из ее медицинской карты. Читатель быстро знакомится с постоянными пациентками: бунтаркой Лизой, несколько раз сбегавшей из больницы, жертвой пожара Полли и патологической вруньей Джорджиной. Другие девушки попадают в клинику ненадолго и покидают ее при трагических обстоятельствах — одну из них, предпочитающую заточение в психиатрической лечебнице жизни в дорогом особняке своей семьи, накачивают снотворным и вывозят домой. Еще одна, боясь выписки и возвращения к абьюзивному отцу, совершает самоубийство. Кейсен и ее подругам везет больше. Они встречаются через несколько лет после выписки, уже обзаведясь работой, семьей и каким-то подобием нормальной по общественным меркам жизни.

Фрагментарное повествование помогает подчеркнуть не только разорванность сознания Кейсен, но и общую атмосферу конца 1960-х с конфликтом между поколениями, недоверием к авторитетам, неясностью будущего. В главе под названием «Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой» Кейсен вспоминает, как вместе с другими пациентками жадно наблюдала за антирасистскими и антивоенными протестами по телевизору:

«Мы подбадривали их — всех этих маленьких человечков на телевизионном экране, которые съеживались по мере того, как росло их количество, пока наконец не становились массой бесформенных точечек, захватывающих университеты и показывающих полицейским малюсенькие язычки. Мы думали, что вскоре они придут „освободить“ и нас. „Валяй, вперед!“ — подбадривали мы их, призывая к действию.

Понятное дело, что все эти фантазии никаких последствий не имели. Замкнутые со всем своим гневом и бунтом в дорогостоящей, прекрасно оборудованной больнице, мы могли чувствовать себя в абсолютной безопасности. Нам было легко говорить: „Валяй, вперед!“ Самое худшее, что могло с нами случиться, это вечер в изоляторе, чаще всего же в ответ мы получали улыбку, понимающий кивок или заметку в истории болезни: „идентификация с движением протеста“. Они там получали дубинками по голове, их били ногами по почкам, у них расцветали синяки, а потом их запирали за решеткой, точно так же, как и нас, со всем их бунтом и гневом».

Похоже ли, что пребывание в больнице идет девушкам на пользу? Сказать трудно, но ясно, что при необходимости система ловко манипулирует пациентками и прикрывается заботой об их здоровье (и точно так же девушки учатся манипулировать системой в ответ). Кейсен много размышляет о том, насколько обоснованным было ее лечение, длительность ее пребывания в больнице и даже сам ее диагноз. В конце книги мы узнаем, что ту самую медицинскую карту она смогла получить только через пять лет после выписки и с помощью адвоката. Утверждается, что у Кейсен пограничное расстройство личности, а именно его называют специализацией больницы Маклин. И хотя она соглашается с тем, что многие симптомы похожи, ей все равно кажется, что это всего лишь очередной модный диагноз, который врачи ставят всем без разбора.

По мотивам «Прерванной жизни» был снят одноименный фильм, где Сюзанну Кейсен сыграла Вайнона Райдер, Лизу — Анджелина Джоли (за эту роль она получила «Оскар»), а роль Полли исполнила Элизабет Мосс.

«Беспокойный ум. Моя победа над биполярным расстройством»

Профессор психиатрии Кэй Джеймисон основала клинику аффективных расстройств, была включена в список «лучших врачей США» и получила звание «герой медицины» по версии журнала Time. Источник: irishtimes.com
Профессор психиатрии Кэй Джеймисон основала клинику аффективных расстройств, была включена в список «лучших врачей США» и получила звание «герой медицины» по версии журнала Time. Источник: irishtimes.com

Кэй Джеймисон — знаменитая американская психотерапевтка и писательница. Ее книга «Беспокойный ум» рассказывает о ее личном опыте жизни с биполярным расстройством, хотя в книге используется устаревший на данный момент термин «маниакально-депрессивное расстройство». Джеймисон откровенно пишет о невозможности признать наличие проблемы, трудностях с выбором лучшей стратегии лечения и следованием этой стратегии. И о том, что помогло ей не сдаться болезни.

Джеймисон выросла в семье военного, где на первом месте были дисциплина и послушание. От девочки требовалось следовать правилам и вести себя прилично, чтобы не бросить тень на семью — что оказалось сложно, потому что уже с малых лет у нее проявлялась тенденция к резкой смене настроений (как выяснилось позже, у отца Джеймисон также было биполярное расстройство, которое близкими трактовалось как «трудный характер»). Интерес к медицине определил для Джеймисон выбор карьеры, она получила две научные степени и работу в престижном университете со звездными коллегами. Но параллельно с этим смены настроения никуда не девались. Долгое время девушка могла испытывать приливы энергии, необычайно быстро мыслить и сутки проводить на ногах, но после этого впадала в тяжелейшую депрессию, во время которой не раз пыталась покончить с собой. Ее останавливало только то, что если попытка будет неудачной — она попадет в больницу и лишится медицинской лицензии.

«Почему-то депрессия вполне вписывается в общепринятые представления о женской природе: женщине простительно быть пассивной, чувствительной, подавленной, беспомощной, зависимой, жертвенной, не слишком амбициозной и довольно скучной. Мания, напротив, кажется более подходящей мужчине: деятельному, энергичному, пылкому, агрессивному, рискованному, самоуверенному — мечтателю, не согласному стоять на месте. Люди более склонны понимать и прощать гнев и раздражительность в мужчинах. Бурный темперамент к лицу лидерам и первооткрывателям. Нетрудно понять, почему журналисты и писатели чаще говорят о женщинах и депрессии, чем о женщинах и мании. Это неудивительно: женщины страдают от депрессий в два раза чаще мужчин. Но оба пола в равной степени подвержены маниакально-депрессивному психозу. И поскольку это довольно распространенное заболевание, мания у женщин не редкость. При этом им часто ставят неверный диагноз и не дают адекватной психиатрической поддержки, что увеличивает риск самоубийства, зависимости от алкоголя и наркотиков, а также насильственного поведения».

Самым трудным испытанием для Джеймисон, по ее словам, стали поиски правильной терапии. В 1970-е уже практиковался прием лития для облегчения симптомов биполярного расстройства, это и сейчас один из самых популярных препаратов для лечения. И тем не менее именно с необходимостью принимать литий Джеймисон воевала дольше всего. Она утверждает, что не разделяла популярные в те времена стереотипы о вредности медикаментозного лечения. К примеру, ее собственная сестра считала, что принимать лекарства — значит сдаться. Но Джеймисон слишком трудно переживала побочные эффекты и слишком быстро бросала литий, как только ей становилось хотя бы ненамного лучше.

«Огонь в крови несет свои преимущества в мире академической науки, особенно в стремлении получить постоянную штатную должность», — иронизирует Джеймисон. В поисках выхода она занялась просвещением с целью донести до широкой аудитории, почему периоды мании могут быть так притягательны — ведь именно благодаря им появились на свет многие великие произведения искусства. Изучила Джеймисон и аспекты депрессии, а причинам и культурному осмыслению суицида она посвятила целую книгу. Одним из парадоксальных по нынешним меркам выводов стало неприятие термина «биполярное расстройство». По мнению Джеймисон, оно подразумевает наличие четких границ между состояниями мании и депрессии, которые до сих пор не вполне изучены. Другой тренд, не получивший ее одобрения, — политкорректные попытки избавиться от повседневных выражений вроде «псих» или «шизанутый»: по словам Джеймисон, это «иллюзия простого решения невероятно сложной проблемы, которое, кроме всего прочего, игнорирует важную позитивную роль иронии и юмора».

Поделиться:

facebook twitter vkontakte