Фото: Evie S. / Unsplash
Фото: Evie S. / Unsplash
Ирина Дианова |

4 книги о домашнем насилии

Страшные ситуации, от которых никто не застрахован

В Москве и регионах проходят акции в поддержку закона о профилактике домашнего насилия и в то же время — пикеты его противников. Bookmate Journal подобрал книги о разных типах насилия в семье: физическом, психологическом, экономическом и сексуальном.

Физическое насилие: «Дом имен»

Колм Тойбин написал современную версию мифа о доме Агамемнона — вернувшемся из Трои царе, который был убит женой из мести за дочь. Автор знаменитого «Бруклина» дает высказаться разным участникам конфликта, дополняет и изменяет изначальный сюжет, будто в попытке объяснить и оправдать жестокость. Но насилие в ответ на насилие не может быть во благо. Страшнее всего то, что семья, живущая в доме, где страх и смерть — постоянные гости, попросту не видит иного выхода.

«Я привыкла к запаху смерти. Тошнотворный, приторный дух, что плыл по ветру к комнатам этого дворца. Теперь мне легко быть спокойной и умиротворенной. По утрам я смотрю на небо, на перемену света. Пока мир наполняется сокровенными своими радостями, накатывает птичье пение, а затем, когда день увядает, увядает и стихает звук. Я наблюдаю, как удлиняются тени. Столько всего ускользнуло, а дух смерти все мешкает. Может, этот запах проник в мое тело и был встречен там как старый друг, заглянувший в гости. Запах страха и смятения».

Сексуальное насилие: «История жены»

Как менялась роль женщин в браке на протяжении времени? Когда была придумана любовь? И почему после ее «изобретения» жена продолжала считаться имуществом мужа? Мэрилин Ялом последовательно анализирует, как с библейских времен менялись представления об идеальной супруге. В качестве примеров она рассказывает о женах, чьи истории дошли до нас из писем и мемуаров. Немного жаль, что, начав мультикультурный обзор, автор постепенно все больше внимания уделяет ситуации в Америке: будучи американкой, Ялом пишет в первую очередь для своей аудитории. Тем не менее, знание о прошлом помогает лучше понимать, почему женщины в браке до сих пор подвергаются сексуальному насилию, считая это своим супружеским долгом.

«Героини этой книги — жены древнегреческие и древнеримские, католические и протестантские, жены времен покорения Фронтира и Второй мировой войны. Здесь есть рассказы о тех женщинах, которые страдали от жестокости общества и собственных мужей, о тех, для кого замужество стало желанным счастьем, и о тех, кто успешно боролся с несправедливостью».

Психологическое насилие: «Моя кузина Рейчел»

Филипп практически одновременно узнает о гибели кузена и о том, что ему придется приютить у себя вдову. Эту героиню — Рейчел — считают одним из самых интересных женских характеров в английской литературе. Неоднозначные обстоятельства гибели дорогого Филиппу родственника сразу настраивают молодого человека против Рейчел, которую он даже ни разу не видел. Она становится навязчивой идеей Филиппа, который буквально порабощен этой умной и красивой женщиной, знающей толк в манипуляциях. Влияние психологического насилия заметно не сразу, поэтому защититься и избавиться от него способен далеко не каждый.

«Как нежно и трепетно звучит ее имя, когда я шепчу его! Оно медлит на языке, неторопливое, коварное, как яд — смертельный, но убивающий не сразу. С языка оно переходит на запекшиеся губы, с губ возвращается в сердце. А сердце управляет и телом, и мыслью. Освобожусь ли я когда-нибудь от его власти? Через сорок, через пятьдесят лет?»

Экономическое насилие: «Тридцать три несчастья»

Злоключениям сирот Бодлер не видно конца: потеряв сразу обоих родителей, они становятся заложниками собственного крупного наследства. Их первый опекун, граф Олаф, ради денег готов на все, кроме заботы о благополучии детей. Жизнь с ним покажется Вайолет, Клаусу и Солнышку сущим адом: они будут ютиться в одной комнате на троих, выполнять всю работу по дому, готовить и убирать за графом и его друзьями, терпя ругань и даже рукоприкладство. Несовершеннолетние дети беспомощны и полностью зависят от воли опекуна, в том числе и финансово. И хотя цикл повестей Лемони Сникета считается подростковым чтением, взрослым тоже будет полезно вспомнить, что в семьях дети часто становятся жертвами экономического насилия, не имея возможности его избежать.

«— „In loco parentis“ значит „выполняющий роль родителей“, — объяснил он. — Это юридический термин, и он как раз применим к Графу Олафу. Теперь вы находитесь на его попечении, и он волен воспитывать вас любыми подходящими, с его точки зрения, методами. Жаль, что ваши родители не приучили вас к домашнему труду, что вы не видели их пьющими вино, что их друзья нравились вам больше друзей Графа Олафа, но ко всему этому придется привыкать, так как ваш опекун действует in loco parentis».

Поделиться:

facebook twitter vkontakte